Она не умела стрелять

Поразмыслив, Жорик пришел к выводу, что лучше пересидеть в питомнике на краю света – вполне по-европейски оборудованном, – чем жить в грязном сарае с капитаном. Работать здесь, конечно, придется. Но горшки таскать – не вагоны разгребать, да и не вручную. На хозяйственном дворе он заметил автопогрузчики и еще какую-то незнакомую ему технику.

Оборотистому Жорику хватило меньше двух месяцев, чтобы не только освоить все тонкости тепличного хозяйства и составить грамотный бизнес-план, но и оказаться в постели харизматичной патронессы. Истосковавшаяся по мужской ласке, Любаня настолько увлекла его своей неистребимой жизнерадостностью и тягой к телесным удовольствиям, что Жорик уже не замечал ее глупых кудряшек, разукрашенного лица и расплывшейся фигуры. Она стала казаться ему венцом творения, апофеозом яркой, искрящейся женственности, и куда было теперь до его Любы замороженной рыбе Лексе или похожей на холодную фарфоровую куклу Инне? Они ей даже в подметки не годились.

Жорик с Любаней занимались сексом везде – в директорском кабинете, теплицах, его «форде», ее «лэнд ровере». Даже в подсобке на выставке растений в Варшаве, куда она повезла его уже в апреле, не обращая внимания на бегство украинского президента и смену власти в столице. Аполитичной Любане было глубоко плевать на любые правительственные разборки, она считала себя и свой бизнес выше депутатской возни. «Власть, мой зайчик, поменяется еще несколько раз, а тяга к прекрасному также неизменна, как и желание хорошей еды, так что покупатели у меня будут всегда», – так она ответила Жорику, когда тот засомневался, стоит ли в такое сложное время ехать за границу. Впервые в жизни Жорик почувствовал себя по-настоящему живым, и даже ее неуемная алчность представлялась ему вершиной практичности. О будущем Жорик больше не думал, оно состоялось. О своем крымском периоде жизни он предпочел забыть как же, как об интернате. В его блестящем, наполненном удовольствиями времяпрепровождении больше не было места плохим воспоминаниям.