Истинное зло (ЛП)

Филч бродил по коридорам с хлыстом наготове. Том уже выразил отвращение при виде такой вещи — Гермиона предупредила студентов держаться от него подальше. Проблема заключалась в том, что, хотя было много студентов-нарушителей, их было слишком много, чтобы эффективно отлавливать. Инспекторская дружина пытался помочь, но с ее членами продолжали происходить странные вещи. Крэбб спустился вниз, отрыгивая ужасную булькающую смесь, Миллисента была охвачена роем канареек, а у Панси Паркинсон (к радости Гермионы) выросли рога.

Пивз воспринял прощальные слова близнеца как политику. Безумно хихикая, он заполонил школу и вызвал ураган разрушений на своем пути. Разбитые окна, перевернутые столы, сломанные статуи. Он высадил тарантулов посреди Большого зала, поджег кабинет Амбридж и сочинил замысловатую версию легенды Мерлина, где Амбридж каждый раз упоминалась в роли чудовища.

***

Прошлой ночью Гарри приснилось, что он путешествует по коридору Отдела тайн. Он прошел через круглую комнату, затем комнату, полную щелкающего и танцующего света. Он прошел дальше, через комнату, полную маховиков времени.

— Я всегда беспокоился о будущем, — сказал Том Риддл, незваный гость. Гарри сделал паузу, желание и неконтролируемая потребность потрескивали внутри. Он повернулся, словно на шарнирах, напряженно, словно он был во сне, сотканном из алмазов, и увидел Тома Риддла, разглядыаающего большие песочные часы, наполненным золотым песком.

— У меня было так много времени, — тихо сказал Том. Он протянул руку, коснувшись пальцами стеклянной поверхности песочных часов. — Столько времени, что я позволил ему проскользнуть сквозь пальцы, как бесполезному шиллингу.

Гарри почувствовал, как мучительное давление медленно спадает с его глаз. Она все еще был там, безымянная безликая тяжесть на самой комнате, но они были свободны от ее контроля.

— У тебя еще есть время, — сказал Гарри Тому.

— Я потратил его впустую, — тоскливо вздохнул Том. — Я понимаю, что для некоторых из нас сегодняшний день может стать нашим последним завтра.

Песок осыпался и плавно скользил, мягко шелестя, словно падающий дождь. Гарри почувствовал головокружение, утонув под его звуком.

— Я сделал столько ошибок, — сказал Том. — Я устал думать об этом. Никакой дальнейший анализ не вернет мое время назад. Я повзрослел, но не достаточно быстро для нас.

Том посмотрел на него, и в его глазах отразилось что-то темное и дикое. Темное зеркало с искривленными глазами, и сказал:

— Я сам виноват. Я стараюсь быть хорошим, но тут же срабатывает спусковой курок. Мой череп поворачивается — холодный, тревожный, жесткий. Я наношу удар, безжалостный и жестокий. Я знаю, что все это мне предстоит исправить, но все же прошу твоего внимания и сострадания, Гарри. Я все обдумал, и нет никакого лекарства от гангрены сердца. Я отдал свою любовь, которой ты так сильно дорожишь, я перестал искать выход из этого темного места, я перестал молиться о свете.

Гарри пошатнулся, почувствовав, как туманные дьявольские силки обвились вокруг его ног. Они расплывались, стены и окружение превращались в полки светящихся шаров. Лицо Тома было затенено и подсвечено синевой тысячи хрустальных шаров.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — сказал Гарри словно из-под воды.

Том посмотрел на полки, его рука зависла совсем близко, но не касалась. Ряд номер семьдесят семь, в середине прохода.

— Ты этого не запомнишь, Гарри. Мы не единственные зрители, — сказал Том Гарри и Волдеморту. — У меня никогда не было твердой уверенности в вере, в идеалы, высеченные во мне. Это моя последняя исповедь.

— Последняя? — спросил Гарри.

Том Риддл улыбнулся и потянулся к одному шару, с любопытством наклонив голову к маленькому шарику на полке.

— Нет Бога, кроме меня.

***

Это был еще один теплый день, и студенты грелись на солнце, борясь с надвигающимся психическим срывом.

В любом случае у них было меньше шансов быть подслушанными снаружи, так как Амбридж не смогла бы наброситься на них неожиданно. Они занимались под буками на берегу озера. Рон не был в восторге от идеи учиться, однако свежий воздух был слишком соблазнительным, чтобы проигнорировать.

Они разложили свои книги в тени бука и сели, с удовольствием просматривая заметки и обзорные руководства.

Безоблачное небо улыбалось самому себе в гладком сверкающем озере, атласно-зеленые лужайки время от времени колыхались под легким ветерком. Наступил июнь, а вместе с ним и СОВ.

Учителя больше не задавали им домашних заданий; уроки были посвящены пересмотру тем, которые, по мнению учителей, скорее всего, появятся на экзаменах. Лихорадочная атмосфера сводила с ума большинство студентов, заставляя их поддаваться глупым ошибкам, а затем приступам гениальности. Гарри никогда еще не испытывал такого облегчения от того, что больше не занимается окклюменцией.

Теперь Том посещал занятия чаще, чем когда-либо. Кое-что из учебного материала он уже знал, поскольку сам сдавал экзамены полвека назад (плюс-минус десять лет). Он забавлялся, наблюдая, как студенты совершают нелепые ошибки или прорывы в теориях, которых он даже не замечал. Флитвик бегал вокруг, исправляя позу заклинателя и движения палочки, а также время от времени обращая вспять прозрачную свинью, бесновавшуюся по комнате.