Хорошие знакомые
- Автор: Дальцева Магдалина Зиновьевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Хорошие знакомые». Краткое содержание книги:
Самые разные люди проходят перед читателем в книгах М. Дальцевой — медсестры, спортивные тренеры, садоводы, библиотекари, рабочие. У каждого героя — свой мир, свои заботы, своя общественная и своя личная жизнь. Однако главное в них едино: это люди нашей формации, нашего времени, советские люди, и честное служение интересам своего общества — вот главное, что их объединяет.
Откуда он знал про мещанство? Мать, изнемогая от усталости, тащила из Москвы кошелки с продуктами, но никогда не позволяла себе взять такси. Как можно! Она должна купить спальный венгерский гарнитур, и обязательно к праздникам. Отец, когда приглашали в гости старого друга, ставшего теперь генералом, вмешивался в кухонные дела и чуть не до драки спорил с бабушкой о габаритах пирожков. Бабушка говорила, что пирожки должны быть маленькими, «на укус», а он боялся, что его посчитают скупердяем. Бабка не уступала, отец сдавался, но говорил:
— Ну конечно, вам виднее. Сколько лет в кухарках в «хороших домах» прослужили.
А для бабушки, доброй, широкой, умной, полуграмотной бабушки, это был нож в сердце. Вдруг кто-нибудь узнает, что у ее дочери, инженера-экономиста, мать была кухаркой. Не ткачихой, не маляром, не уборщицей в учреждении, а кухаркой «у людей».
И все домашние, такие разные и по-своему любящие его, хотели, чтобы он «стал человеком». Учился бы, получал хорошую зарплату, в свое время женился, продвигался по службе. Чтобы не стыдно было о нем знакомым рассказывать. Это ли не мещанство? Нет, в библиотеке были совсем другие люди. Даже заведующая, маленькая, круглая, в длинном темном платье с белым воротничком, с лицом постаревшей Софьи Перовской, когда принимала его на работу, прямо сказала, что должность незавидная, но она надеется впоследствии перевести его в отдел библиографии. Там будет интересно. До сих пор ни дома, ни в школе никто не заботился, чтобы ему было интересно. Надо — вот единственное слово, которым тупо и беззлобно всю жизнь дубасили по голове.
Еще его воображение волновала Рита Ральфовна из отдела библиографии, женщина лет тридцати пяти, ненамного моложе его матери, длинноногая, плоскогрудая, ходившая в просторных свитерах грубой вязки, с демонстративными замшевыми заплатами на локтях, в элегантных американских туфлях и тончайших светлых чулках. «Модерн», — определил ее для себя одним словом Алеша, мысленно делая ударение на первом слоге и глотая букву «р».
С Ритой Ральфовной у него были чисто деловые отношения, но она с таким откровенным любопытством смотрела на него косо поставленными светлыми глазами, что каждый раз становилось не по себе. Он комкал разговор, уходил и уже за дверями радовался, что не обо всем договорился и придется зайти еще раз.
А внизу, в подвале, в отделе хранения, был целый цветник молодых девушек, но Алеша старался не присматриваться к ним, чтобы не отвлекаться от дела. Пока что его занимала только неистовая старуха, командовавшая там всеми. Быстроглазая, колючая, в белом вязаном платке, намотанном на голове тюрбаном, чтобы скрыть накрученные на бигуди волосы, она с первой же встречи накричала на Алешу.
Войдя в тесное помещение, он споткнулся о кипу книг, приготовленных для выдачи. Книги рассыпались, а старуха закричала:
— Левее! Смотрите, куда ступаете! Que diable t’en porte! — и заломила руки.
Девчонки фыркнули, а Алеша сразу вспомнил бабушку Дэвида Копперфильда, и как она кричала: «Джанет! Ослы!», и выбегала с метлой на лужайку.
Он не мог на нее рассердиться, как никогда не сердился на людей, которые его ругали от души, а не ради воспитательных целей. И вечером совсем неожиданно вспомнил о ней с полным сочувствием.
Вечером он пил пиво в забегаловке-автомате возле метро «Дзержинская» со старым другом Аликом Дорониным. Они были неразлучными приятелями, еще когда жили во Внукове, но потом отца перевели, и теперь они встречались редко. Алик, примерный мальчик из дружной, тихой, вполне обыкновенной семьи, как и следовало ожидать, успел поступить в МАИ и сейчас жаловался, что учиться оказалось трудно и даже неинтересно. Это несколько умеряло в Алеше завистливое чувство к товарищу, который раньше всегда от него отставал. Потом они поговорили о футболе и о том, что во Внукове есть парень, продающий по дешевке старые пластинки, где записан не только сам Луи Армстронг, но и его жена. Алеша очень оживился и уже прикидывал, как в ближайший выходной отправится во Внуково и по каким числам выдают в библиотеке зарплату.
Вокруг их столика мотался маленький, кривоносый старичок, в грязном клетчатом пальто, унылый и робкий. Он пытался протиснуться между Алешей и Аликом и тихо бормотал:
— Разрешите?..
Ясно было, что он из тех окончательно опустившихся алкоголиков, которые никак не могут остановиться и просят долить, выискивая собутыльников попростоватее. Они оба с Аликом понимали это без слов и отмахивались:
— На фиг! На фиг!
Старичок отшатывался, исчезал и снова появлялся, и снова его отшивали. Алеше даже стало казаться, что он опьянел не от пива, а от этого назойливого мельтешенья. Он выругался: