Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
1 ноября Герцен перенес личную полемику в публичную плоскость и напечатал программный текст «Нас упрекают», важный для понимания его характера.
Эта короткая статья начинается с заявления, что его деятельностью многие недовольны.
Либеральные консерваторы упрекают его за слишком резкие нападки на правительства, а «красные демократы» — за то, что он хвалит императора (когда тот «делает что-нибудь хорошее») и верит, что тот желает освободить крестьян. Славянофилы критикуют его за западничество, а западники, понятно, за славянофильство.
А вот «прямолинейным доктринерам» (читай: Чичерину), не нравится его «легкомыслие и шаткость». Именно этим людям он и отвечает (хотя упрекают его все).
Герцен признается в непоследовательности, но, говорит, что в этом виноват не только он один. Просто у России такой непоследовательный царь, который, несмотря на начатую им официальную подготовку освобождения крестьян, еще не выгнал со службы, как кучеров с лакеями, всех соратников отца.
Поэтому, пишет Герцен, «шаткость в правительстве отразилась в наших статьях. Мы, следуя за ним, терялись и, откровенно досадуя на себя, не скрывали этого. В этом была своего рода связь между нами и нашими читателями. Мы не вели, а шли вместе; мы не учили, а служили отголоском дум и мыслей, умалчиваемых дома. Ринутые в современное движение России, мы носимся с ним по переменному ветру, дующему с Невы»293.
То есть его миссия, его «путь самурая» — быть зеркалом размышлений читателей, не более того, он никоим образом не учитель, не руководитель какой-то партии.
Это не он один такой непоследовательный, это Россия такая непутевая, и он вынужден быть таковым же вместе с ней.
Конечно, продолжает он, «доктринеры на французский манер и гелертеры[73] на немецкий, люди, производящие следствия, составляющие описи, приводящие в порядок, твердые в положительной религии или религиозные в положительной науке, люди обдуманные, точные доживают до старости лет, не сбиваясь с дороги и не сделав ни орфографических, ни иных ошибок; а люди, брошенные в борьбу, исходят страстной верой и страстным сомнением, истощаются гневом и негодованием, перегорают быстро, падают в крайность, увлекаются и мрут на полдороге — много раз споткнувшись»294.
Как сильно сказано!
До этого момента все прекрасно.
То есть Герцен — настоящий подвижник, паладин, пылающий страстью, верный своей мечте и своей миссии, чья судьба — «сгореть на работе», как говорили в советское время, а Чичерин — скучный ученый сухарь, все разложивший по полочкам и живущий по расписанию.
Ясно, кто нам симпатичнее — уж точно не те, кто дует на воду и не делает ошибок.
Однако эта симпатия моментально улетучивается, когда этот прекрасно формулирующий самурай объявляет, что, вообще говоря, для него не важно, каким путем в истории достигается желаемая цель: «Средства осуществления бесконечно различны, которое изберется… в этом поэтический каприз истории — мешать ему неучтиво.
Освобождение крестьян с землею — один из главных и существенных вопросов для России и для нас.
Будет ли это освобождение „сверху или снизу“ — мы будем за него!
Освободят ли их крестьянские комитеты, составленные из заклятых врагов освобождения — мы благословим их искренно и от души.
Освободят ли крестьяне себя от комитетов, во-первых, а потом от всех избирателей в комитеты — мы первые поздравим их братски и также от души.
Прикажет ли, наконец, государь отобрать именья у крамольной аристократии, а ее выслать, — ну хоть куда-нибудь на Амур к Муравьеву, — мы столько же от души скажем: „Быть по сему“».
Это не значит, продолжает он, что именно таковы его рекомендации и что ситуация не может разрешиться иначе, но «так как главное дело в том, чтоб крестьяне были освобождены с землею, то из-за средств спора мы не поднимем»295.
В русском языке есть выражение для обозначения подобной позиции — моральная нечистоплотность.
То есть сначала Герцен открещивается от серьезной роли, от положения учителя, руководителя общественного мнения, он — всего лишь перышко, которое летает по ветру с Невы.
Это, конечно, кокетство пополам с фиглярством. К концу 1858 г. он прекрасно понимал, что значит его мнение для множества читателей.
73
Узкий, сухой специалист, ученый педант.