Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Русские люди по достоинству оценили этот жест, популярность «Колокола» возросла еще больше. Это время было, возможно, лучшим для Герцена — сам он позже назовет его своим апогеем289. Он определенно почувствовал себя очень важным.
Начался его звездный час. В Лондоне не было отбоя от посетителей.
Позже он напишет: «Тогда… мы были в моде, и в каком-то гиде туристов я был отмечен между достопримечательностями Путнея…
Недоставало только для полного торжества искреннего врага… и долго ждать его не пришлось».
Эту упоительную для него идиллию и гармонию нарушил Чичерин, который и стал «искреннним врагом».
В своих воспоминаниях Чичерин пишет, что значение «Колокола», первой русской газеты, свободной от цензуры, в то время было громадно. Он «жадно» читался, все тайно доставляемые номера ждали с нетерпением и передавали из рук в руки. «Здесь в первый раз обличалась царствующая у нас неправда, выводились на свет козни и личные виды сановников, ничтожество напыщенной аристократии, невероятные дела, совершающиеся под покровом тьмы, продажность всех, облеченных властью.
Назывались имена; рассказывались подлинные события. Перед обличением Герцена трепетали самые высокопоставленные лица. С подобным орудием в руках можно было достигнуть того, что было совершенно недоступно подцензурной русской печати. Можно было действовать на недоумевающее правительство, сдерживать его и направлять на правильную стезю».
Но именно в этом плане «Колокол» был очень слаб, и скорее мог дезориентировать и правительство, и общество, чем наметить какую-либо четкую программу; «в нем выражался весь Герцен, огненный, порывистый, нетерпеливый, раздражительный, полный блеска и ума, но кидающийся в крайность и не умеющий оценить существующие условия жизни»290.
Чичерин считает, что полную несостоятельность Герцена как политического теоретика показала уже «Полярная Звезда». Насколько его воспоминания пленяли всех «художественною прелестью, живостью и теплотою», настолько же раздражали его прежних друзей «нелепые социалистические статьи».
В «Колоколе» Герцен от вопросов теории перешел к практике, однако несмотря на то, что «условия были необыкновенно благоприятны», как издатель он вновь оказался несостоятелен.
Публикация статей шла бессистемно и противоречиво, и о том, что называется разумной и выверенной издательской политикой, говорить было сложно.
Ведь для нее нужны были умеренность и стратегическое видение ситуации, т. е. качества, которыми Герцен не обладал.
Конечно, всегда важно, что говорится, но, когда имеешь дело с пестрой аудиторией, важно и то, как говорится.
«Колокол» во многом стал весьма бессистемным собранием негатива и компромата, излагаемого довольно развязным ерническим тоном, в чем легко убедиться, открыв почти любой его номер.
Например, в самом первом была помещена статья «Августейшие путешественники», в которой обсуждались зарубежные вояжи членов императорской семьи, которые, по мнению Герцена, активнее всех воспользовались открытой Александром II возможностью ездить за границу: «Снова на всех дорогах в Европе (кроме английских!) показались великие князья, охотящиеся по немецким невестам, и бывшие немецкие невесты в русском переводе с патрономиальными именами.
Снова вдовствующая императрица дала Европе зрелище истинно азиатского бросанья денег, истинно варварской роскоши. С гордостию могли видеть верноподданные, что каждый переезд августейшей больной и каждый отдых ее — равняется для России неурожаю, разливу рек и двум-трем пожарам…
Александра Феодоровна, воспитанная в благочестивых нравах евангелически-потсдамского абсолютизма и расцветшая в догматах православно-петербургского самовластия, не могла тотчас прийти в себя и найтиться после высочайшей потери.
Ей было больно видеть либеральное направление нового императора, ее смущал злой умысел амнистии, возмутительная мысль об освобождении крестьян» и далее в таком же развязном духе, включая упоминание о России, «так ловко поставленной на мель ее покойником, что без англо-французской помощи его бы никто и не стащил» (имеется в виду, что только поражение в Крымской войне оставляет России шансы на выход из кризиса — М. Д.)
Все это, замечу, Герцен пишет о покойном отце Александра II и его пока живой матери. Опускаю вопрос — а откуда ему известно направление ее мыслей?
А во 2-м номере помещена его статья «Революция в России», которая заканчивается так: «Конечно, нелегко перейти от военного деспотизма и немецкой бюрократии к более простым и народным началам государственного строения… Разумеется, мудрено видеть истину, если одним не позволяют говорить, а другие [за] интересованы, чтоб скрывать.