Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Здесь важно понимать, что начальник эшелона – не какой-то гражданский дядя с кирпичного завода. Начальник эшелона – военный представитель как минимум армейского звена. И свои обязанности этот человек должен выполнять от «А» до «Я». Оставить вагоны с вооружением (в данном случае – с винтовками) по собственной инициативе где-то в тупике под охраной безликих солдат-караульных этот самый начальник эшелона просто-напросто не мог – не имел на то права! Сделать так – совершить должностное преступление, за которое ответ один – угодить под трибунал.

Поэтому ничего подобного не могло случиться по определению. Ну и по предписанию, основанному на уставных требованиях. Исходя из этих же требований, начэшелона мог оставить вагоны лишь при соблюдении определённых условий: во-первых, по распоряжению уполномоченного должностного лица (скажем, начальника гарнизона); во-вторых, при соблюдении строгих правил приёма-передачи стратегического груза – то есть по установленной форме описи и накладной, скрепленных подписями опять же должностных лиц (того же начэшелона и, например, зам. по вооружению) и печатью, а то и двумя-тремя. Если вагоны без пломб – по счёту каждый предмет: ящичек к ящичку, винтовка к винтовке. Написано в накладной, что ящиков этих 64 – значит, должно быть ровно 64, а не 63 или 65. Иначе – никак. Ни вправо, ни влево. Иначе – трибунал и безжалостный приговор.

Однако в жизни случается всякое, особенно – на войне. Начальник эшелона, судя по всему, неискушённый в подобных делах человек… Поэтому картина как на ладони: начэшелона получил устное распоряжение. То ли от самого начальника штаба дивизии, то ли от его имени: уводи, мол, эшелон в тупик, выставь караул, скоро за грузом прибудут подводы из Малмыжа. Всё. Именно так он и сделал: вагоны оставил, а сам уехал. Напомню, по устному распоряжению. То есть вопреки всем требованиям суровых должностных инструкций. И сильно ошибся. Не зря Шорин называет начэшелона «дураком».