Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Азин. Прошу для снятия пятна вашего распоряжения о немедленном аресте начэшелона. Дабы раз и навсегда Вы о нас так не думали. Как я, так и мои люди не врут перед Вами.

Шорин. Прикажу арестовать»[288].

Диалог двух военачальников, который говорит о многом.

Во-первых, действительно, пропажа эшелона с оружием – ЧП вселенского масштаба. Ничего удивительного, что гнев командарма безграничен – ведь на носу фронтовое наступление! Если по чьему-то головотяпству будут сорваны действия частей и соединений армии, головы не сносить – его головы, командарма Шорина! И вдруг выясняется, что эшелон преспокойненько стоит под охраной красноармейцев в тупике на станции Вятские Поляны.

Во-вторых, Шорину сразу же становится понятно, что случившееся – дело рук начдива-28, который, скорее всего, «на всякий случай» и попридержал винтовочки. Ведь Азину тоже предстояло наступать, и он, как и все, готовился принимать пополнение личного состава, с которым завтра идти в бой. Но, как ни крути, со стороны начдива – это самое что ни на есть самоуправство. И об этом знают оба – Шорин и Азин.

Тогда-то и начинается некая игра.

Шорин рычит: оружие «на рысях доставить в Малмыж», «немедленно арестовать того, кто отдал безумный приказ начальнику эшелона», «выполняйте приказ!», «арестовать и препроводить ко мне!», «устрою очную ставку»… Когда понимает, что подчинённый юлит, наседает: «А сколько заручных винтовок у вас?» Азин, не моргнув глазом, отчеканивает: «Ни одной». Напомню, заручное оружие – то, которое остаётся в части и подразделении в результате некомплекта личного состава, а также оставшееся от убывших на излечение военнослужащих по причине их ранения или болезни. Если попросту – речь об излишках оружия, в частности – винтовок.

Азинское «ни одной» – чистейшая ложь! Грош цена тому командиру, у которого в цейхгаузе не найдётся заручного имущества, в частности – обмундирования и вооружения. Плюс, конечно же, в военное время – трофеи. Шорин обо всём этом прекрасно знает, поэтому и намекает: у тебя, Азин, мало винтовок?

Вообще, ответы начдива вызывают умиление, если не гомерический хохот: «первый раз арестовываю невиноватых… первый раз в практике революционной работы», «докладываю со слезою на глазах», «как я, так и мои люди кладут себя на алтарь революции», «вчерашнему человеку верите, а мне, прошлогоднему, нет веры»… Хитрец. Азин понимает, что Шорину картина ясна от начала до конца, к тому же он уже подостыл. Тем более что винтовки никто не воровал, их уже по распоряжению Азина отправили на подводах в Малмыж, через пару часов оружие будет на месте. В чём тогда сыр-бор? В поиске виноватого. Который, судя по словам Шорина, обязательно должен быть найден и наказан.

Азин и тут проявляет чудеса виртуозности: в случившемся он обвиняет начальника эшелона – бедолагу, который, скорее всего, вообще ни при чём. Ему приказали не разгружаться на станции и ехать в тупик – он так и сделал. Не всё ли равно – в тупик ли, на станцию ли. Его дело – довезти до места назначения и сдать груз приёмщику. Главное – чтобы они, эти винтовки, не оказались у противника. Тогда уж точно – расстрел!