Стена между нами

— Не страшно, — небрежно отмахивается он. — Ты же не думала, что я буду сидеть сложа руки и надеяться на чудо, особенно после твоего бунта? Эффектного, должен признать. То, что у тебя хватило сил обрушить тот несчастный мыс, доказывает, что магии Ауслаг ты впитала достаточно. Защита почувствует печать, а недостаток мощи я компенсирую собственной силой.

Он подходит ко мне, с силой сжимает подбородок, заставляет поднять голову.

— Стой и не дергайся, — выдыхает в лицо. — Я всё равно сделаю это, но, если будешь смирной, не почувствуешь боли, а может, даже получишь удовольствие.

А потом впивается в мои губы. Жестко, грубо, бесцеремонно.

Вырываюсь, замахиваюсь, чтобы ударить, но Риан перехватывает мои руки, заламывает их за спину, сжимает с такой силой, что я теряю дыхание. Магия жреца ударяет в грудь тараном, вливается в моё тело против воли, заполняя собой каждый свободный уголок.

Я изворачиваюсь в его руках, почти сдирая кожу, но боль в запястьях — ничто в сравнении с охватившими меня отвращением и гадливостью. Киссаэр вдруг разжимает руки и резким ударом заставляет меня рухнуть к его ногам:

— А ты и впрямь неплоха, маленькая лгунья! И до предела полна магии. Думаю, владыке было с тобой сладко. Если бы время не поджимало, я бы с интересом продолжил начатое.

Как же мерзко! Спешно стираю с губ следы его прикосновений вместе с магией, падающей на пол комьями спутанных светящихся нитей. Смысл слов киссаэра доходит до меня с запозданием.

— Да-да, — удовлетворенно кивает он. — Надеялась, не почувствую? Я подозревал, что владыка простит тебе измену. Дал вам немного времени, чтобы побыть наедине, восстановить нарушенный баланс. Истинная близость, знаешь ли, связывает получше клятв и обрядов. И, похоже, я не прогадал. Так что поздравляю, можешь официально считать себя женой алти-ардере.

— В бездну ваши поздравления и вас самого!

— Не огрызайся, истинной госпоже это не подобает.

На минуту он замолкает, словно ждет новых нападок.

— Ну? Будут еще возражения, или перейдем к сути?

Упрямо мотаю головой:

— Я не стану выполнять приказы марионетки, — всё что угодно, только бы потянуть еще время! Пусть ярится, кричит, насмехается, бьет, но мне нужно продержаться как можно дольше! — Где он?

— Кто? — удивленно приподнимает бровь жрец.

— Ваш хозяин. Руэйдри.

Риан неожиданно расплывается в улыбке. Сперва недоверчиво, а после со все возрастающей надменностью.

— Так и не поняла? Ладно ты и твой влюбленный мальчишка, хотя ему-то стоило, все же не подмастерье сапожника. Но неужели даже сехеди не разгадал головоломку? — он подходит ко мне вплотную, склоняется так, чтобы сияние сердца осветило его лицо. — Посмотри мне в глаза, Лиан, что ты видишь?

И в то же мгновение по его лицу пробегает волна искажения. Знакомые черты на миг расплываются, будто подернутые туманом, но тут же принимают прежний вид, а вот глаза… Глаза меняются безвозвратно. Бледная голубизна радужки наливается невозможной синью, глубокой, как сам океан. Край зрачка очерчивается ярким белым сиянием, да и разрез становится немного иным, нечеловеческим, звериным.