Разочарованные (СИ)

– Драко… – но юноша снова накрывал ее губы своими, сминая любые возражения.

Гермиона сама не поняла, как так получилось, но она испытывала практически болезненную необходимость быть ближе к нему. Последние остатки здравого смысла собрали вещички и ушли, когда девушка начала робко расстегивать его рубашку. Она расстегнула три или четыре пуговицы, а затем положила ладонь на его живот. Драко тут же накрыл своей рукой ее, пытаясь продлить этот момент.

Он чувствовал себя псом, который вымаливает ласку у своего хозяина. Не смотря на все удары и пинки, этот пес был готов прощать и возвращаться. Но пес был породистый, и хозяйка должна о нем заботиться.

– Грейнджер, – отстраняется он.

Она была неизведанной, но желанной территорией. Ему уже было мало тех подачек, что сейчас предлагала Гермиона, а ведь когда-то он мечтал о подобном. Сейчас этого было мало.

– Малфой?..

А потом он снова целует ее в отчаянной попытке забыться и не думать. Пусть все навалится снежным комом, но это будет завтра или после завтра, или никогда. Но только не сейчас.

Аккуратно, словно девушка хрустальная, он кладет ее на свою кровать. Парень дышит через раз и моргает, как можно реже – все кажется таким нереальным, что аж дух захватывает. Малфой в шоке от того, что у него еще осталась выдержка. Вместо того, чтобы овладеть девушкой или хотя бы раздеть ее, он продолжает ее целовать, не давая вольности рукам. Все так целомудренно, что от этого сводит скулы .

У Драко впереди целая ночь, и он не спешит, наслаждаясь каждой миллисекундой.

Но вот Гермиона считает иначе. Опьяненная им, она ловко переплетает с ним ногу, прижимаясь к нему ближе. Это вызывает в парне бурю эмоций, которая хлещет через край и подстегивает Гермиону действовать дальше. Жар его тела заставляет гореть обоих. Это было сумасшествие, не иначе.

Если до этого Драко балансировал на локтях, чтобы не придавить девушку, то сейчас он прижался к ней всем телом, не стыдясь своего стояка. Все-таки девушка тоже пылала, и, наверняка, была мокрой. Для него. Драко даже подумал, каково это – быть Грейнджер? Лежать под ним, переплетаясь с ногами, целовать его губы, ерзать под его тяжестью и ощущать член, который так интимно прижимается к ее изнывающим бедрам, ведь он – ее заклятый враг? Он же не мог ее так назвать – язык не поворачивался.

Но опытность Драко, его искушенность, его желание взяли вверх над выдержкой. Таз Драко уже был между ног девушки, поэтому не удивительно, что он толкнулся. Его не смущало, что он был в брюках, а она в пижамных штанах, сделать выпад тазом было жизненно необходимо. За выпадом последовал еще один, а затем следующий, и Драко не выдержал.

– Черт возьми, что ты со мной делаешь, Грейнджер? – Но вместо ответа девушка лишь что-то простонала ему в рот.

Все сразу стало таким неважным – борьба факультетов, его пассии, Теодор. Все резко отошло на второй или даже на третий план. В этой комнате, в этом мире было место только для них двоих.

Тихий и несмелый стон отрезвил Драко.

– Что и требовалось доказать, – подытожил он, переворачиваясь на спину, а затем отдаляясь от нее на край кровати. – Шлюха. Но я сделаю тебе подарок, твой драгоценный Нотт об этом не узнает.

Слезы грозятся пролиться, поэтому Гермиона не позволяет себе такую мелочь, как дать пощечину этому мерзкому слизеринцу. Она не уходит, сбегает.

Оставшись один, Драко подумал, что пусть лучше она считает его невоспитанным чурбаном, чем парнем, который кончил себе в штаны. Но с другой стороны, он нашел неплохой способ затыкать этой заучке рот. Но навряд ли его поймут.

А жаль.

Пробормотав очищающее заклинание, Драко поднялся и налил себе в стакан немного огневиски, чтобы смочить горло. Возбуждение сходило на нет, но остался ее запах. Он витал в комнате, глубоко проникая в грудь, раня сильнее ножа. Драко даже открыл окно, чтобы ночная прохлада вытянула эти цитрусовые нотки из его спальни, ведь ему тут еще спать. Нет, больше – жить.

Малфой чувствовал ее всем телом – она была повсюду. Даже он сам, казалось, пропах ею. Драко дрожащими пальцами расстегивает пуговицы и швыряет рубашку на пол. Но Грейнджер была намного глубже, чем на его одежде. Она впиталась в него, наполняя остро-сладкой болью. Она была внутри, и ее нельзя было вырвать. Уже нельзя.

Проклиная все на свете, Драко поспешил в душ, чтобы хоть как-то облегчить свои терзания. Но Малфой уже давно понял, что он извращенец. Вместо того, чтобы просто забыть, он пытал себя, вспоминая каждую секунду их близости.

Драко думал, что не заснет в ночь перед Хэллоуином, но уснул еще до того, как голова коснулась подушки. А вот Гермиона не сомкнула и глаза. Она не плакала, но просидела всю ночь на полу, поджав под себя ноги и уткнувшись лицом в постель. Слезы обиды текли по ее щекам, но девушка быстро с собой совладала. Сначала она проклинала Малфоя за то, что он остановился. А вот уже под утро была ему безмерно благодарна, что хоть у кого-то из двоих сохранился здравый рассудок.

Лишь зеркальце таинственно мерцало, озаряя комнату Гермионы, но девушка уже этого не видела.