Дневник последнего духовника Оптиной пустыни

Поэтому из церкви мы, по возможности, расходились поодиночке.

Одна сестра, пришедшая откуда-то издалека и поселившаяся в нашем городке, просила меня (а сама почему-то стеснялась) просить у Батюшки ответов на ее несколько вопросов. Я записала эти вопросы и здесь же оставила место и для ответов, чтобы тотчас же их написать. Вот они:

1) Боюсь, что я здесь работаю, а все это не на пользу может быть? Не лучше ли было бы, если бы я своих старых родителей успокаивала?

— Инокиня принадлежит Богу и ей полезнее служить Богу в кругу сестер, а не мирских, хотя бы и самых близких.

2) Здоровье мое слабое, а как совсем заболею, сестры будут мною отягощаться — такие у меня помыслы.

— Это дело будущего, а потому, по слову Св. Евангелия, не нужно сердцем своим заботиться о сем. Все в руках Божиих. Господи, да будет воля Твоя.

3) Хотя я сознаю, что, если я поеду домой, то тоже буду неспокойна.

— Покой в Боге, а не в мирской жизни.

Когда мы возвращались из храма после обедни в день сорокового дня памяти монахини Марии, умершей у нас, пришел Батюшка и многие сестры. За столом Батюшка, обращаясь ко мне, сказал:

— Знаешь, что Анна Петровна (одна из духовных детей) лежит в больнице в г. Сухиничи, в одиночестве? — и замолчал.

— Может быть надо, благословите поехать к ней? — спросила я.

— Да, хорошо было бы.

Мы взглянули на часы, которые здесь висели: скоро отходит поезд. И я поспешно пошла на вокзал — 40 верст с чем-то было до Сухиничей.

Далее м. Амвросия рассказывает, как она тяжело больную, почти умирающую по ее желанию повезла к себе в Козельск. Но больная не умерла, а стала поправляться.

Однажды вечером, когда больная лежала еще у нас, прихожу к Батюшке на благословение; он вышел и неожиданно зовет меня в то время, как не вышла еще оттуда раньше вошедшая в его келью. Вхожу в келью, а Батюшка говорит:

— Вот Поля, она хочет просить у тебя прощения.

Она встала на колени и просит простить ее.

— Я не знаю, ты виновата?

И она объяснила, что, когда я привезла такую умирающую больную, сестры пороптали, зачем я беру все таких тяжело больных. А потом поняли, как это полезно для души, как это помогает иметь память смертную. Вот она кается перед Батюшкой и у меня просит прощения.

Радостно встретили мы Праздник Св. Троицы. Наш Батюшка служил обедню. Вскоре стали тревожить нас слухи, опасались за Батюшку. Просили его сняться.

Потом прошел тяжелый слух о статье, подписанной митр. Сергием. Многие возмущались. Мы читали ее и спросили у Батюшки: "Как нам смотреть?"

— Обвинять митрополита не следует, так как по отношению догматов он ни в чем не погрешил. Может кому не нравится его политическое осторожное отношение, но здесь еще нет вины, мы не знаем, какие обстоятельства его окружали.

Между прочим я сказала, что я не решаюсь читать такие высоко духовные книги как Добротолюбие и подобные. Батюшка на это ответил: