Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Со вступлением на пост Председателя Президиума Верховного Совета начались поездки Брежнева за границу. В 1961 г. он назначил своим советником по международным делам А. М. Александрова-Агентова, которому прямо заявил, что разбирается в сельском хозяйстве, промышленности и армии, но не во внешней политике и нуждается в ком-нибудь, кто ввел бы его в курс дела. Александров-Агентов оставался до 1982 г. движущей силой и одним из архитекторов внешней политики Брежнева1109. В отличие от своих предшественников Брежнев по поручению Хрущева активизировал деятельность на посту Председателя Президиума Верховного Совета, который ранее служил, скорее, формой предпенсионного статуса, и превратил его в составную часть внешней политики, что констатировало и Министерство иностранных дел в Бонне1110. Правда, он почти не посещал западные, капиталистические страны, с которыми позже должен был вести переговоры; эти встречи на высшем уровне оставались прерогативой Хрущева. Брежнев побывал в 15 зарубежных поездках, в том числе в Африке, в пороговых странах – Индии, Иране и Афганистане, а также в Финляндии и Югославии. Задача состояла и в том, чтобы найти на Западе новых друзей, и в возрождении старых дружеских связей, разрушенных при Сталине1111. Он не только выполнял программу визита, но и выступал послом своей страны, который агитировал за Советский Союз и социалистический путь развития; он привлекал деньгами, технологией, а иной раз и оружием. При этом речь шла не только о геостратегических соображениях или о надежде обеспечить себе источники сырья в «постколониальном мире». На фоне холодной войны Президиуму ЦК было очень важно представить Советский Союз как действительно лучшую государственную и экономическую систему. Если социализм символизировал достойную человека жизнь без эксплуатации, это должны были осознать и 17 африканских государств, ставших независимыми в 1960 г.1112 Советская внешняя политика всецело делала ставку на то, что Россия, в отличие от Запада, никогда не имела колоний в Африке и теперь не была вовлечена ни в одну из кровавых войн, связанных с борьбой за независимость. Брежнев рекомендовал президенту Ганы Кваме Нкрума Советский Союз как бескорыстного помощника в борьбе за свободу: «На незыблемой основе полного равенства, невмешательства во внутренние дела друг друга, строгого уважения суверенитета и взаимного доверия развиваются хорошие отношения между Советским Союзом и Республикой Мали, Эфиопией, Республикой Сомали, Марокко, Объединенной Арабской Республикой, Республикой Судан и рядом других независимых африканских государств»1113. С одной стороны, Брежнев мог указать на то, что Советский Союз никогда не пытался силой навязать африканским народам европейскую цивилизацию. С другой стороны, успехи в космонавтике, достигнутые тогда СССР, способствовали тому, что советскому гостю было легко и приятно восхвалять Советский Союз как самую передовую страну мира. Так, в ноябре 1963 г., выступая с речью в иранском парламенте, он сказал: «Мы горды тем, что Советский Союз является мощной движущей силой мирового научного прогресса. Сокровищница человеческих знаний намного обогатилась открытиями отважных исследователей Вселенной – советских космонавтов»1114. Если в несоциалистических странах Брежнев расхваливал только технические и экономические успехи Советского Союза, то в социалистических «братских странах» он, конечно, не умалчивал, кому всем этим обязаны: «И неслучайно империалисты увидели в этом достижении социалистического лагеря свое общее поражение. Они понимают, что голос советского человека из космоса звучит как торжество разума и справедливости коммунизма. В этой великой победе человеческого гения – триумф ленинских идей, проявление грандиозных успехов нашего народа»1115. Сдержанность в отношении африканских государств объяснялась новой советской доктриной, разработанной при участии Брежнева в ноябре 1960 г. на Международном совещании коммунистических и рабочих партий в Москве и приспосабливавшей идеологическое вооружение к особой ситуации стран, освободившихся от колониальной зависимости1116. Ввиду отсутствия там рабочего класса, на который могло бы опереться революционное движение, этнические, панафриканские движения больше не рассматривались как угроза для классовой борьбы, а считались допустимой промежуточной ступенью на пути к социализму. Подобно тому, как в 1917 г. Советский Союз перепрыгнул «буржуазную революцию», Африка могла идти своим путем через «национальную демократию», что делало возможным сотрудничество коммунистических и националистических сил1117.