Зона отчуждения

� к вам, и будем пробивать клиники насчет сдачи анализов, да? *** Сказать, что ночью я спал плохо, означает не сказать ничего. Я практически вообще не спал. Так и не помогли расслабиться ни коньяк, ни душ, не даже разговор с Яном... Хотя, я ведь с ним так и не поговорил обо всем, что меня беспокоит. Да и не знаю я, как сказать ему об этом. Ну, что ни с того, ни с сего, прозрел, блять. Идиот чертов... Дело-то тут даже не в том, что не знаю как сказать, а в том, какие найти слова, чтобы Ян не начал чувствовать себя виноватым перед братом? Нужно ли это вообще кому-то из них? И надо ли было мне понимать то, что я понял? Ну, видимо, да, если все-таки получилось... Но теперь я просто не знал, что мне делать с этим пониманием. И, как выразился Ян, рефлексировал по полной. *** Утро не бывает добрым, мать его... Особенно, если это утро после бессонной ночи, за которую не успокоился, а накрутил себя еще сильнее. Я был угрюмым, нервным, часто ловил себя на том, что зубы сцеплены до невозможности, и только усилием воли заставлял себя расслабиться. В школе, уже в первые минуты, из-за какой-то мелочи оторвался на Лешке, и он, сообразив, что Ангел сегодня больше похож на демона, вообще благоразумно решил со мной не общаться. И правильно делал. В принципе, мое настроение видел не только Лешка, и я практически наслаждался создавшимся вокруг меня вакуумом. Я был глубоко в себе, не замечал никого вокруг и больше всего на свете желал, чтобы и меня не замечали и не цепляли. Хорошо, что в этот день не было ни важных тестов, ни контрольных, ничего подобного, иначе наворотил бы я дел. Хотя дел я все-таки наворотил... Правда, не на этой почве. Но об этом попозже. Из состояния нестояния меня смог вывести только звонок Свята на третьей большой перемене. Я сидел в почти пустом классе, съехав вниз по сидению, сложив на груди руки, отгородившись мысленно от внешнего мира. Но все равно чувствовал на себе въедливый взгляд упершегося тощей задницей в подоконник Лешки. Тот с хрустом кусал яблоко, а потом, демонстративно чавкая, его пережевывал. Кто-то возмутился, обозвав его поросенком, на что получил ответ из оперы: "Не учи меня, как жить, и я не скажу, куда тебе идти..." и еще более громкое чавканье в придачу. И если бы не дребезжание в моем кармане, я бы уже не выдержал и сказал, куда ему идти со своим яблоком, а еще лучше - куда его засунуть... Я же понимал, что это он меня выводил на эмоции, гад. У меня засосало под ложечкой... Даже не глядя на экран, почувствовал, что это Свят. - Привет, милый, все грызешь гранит науки? Ох уж этот голос... Низкий, бархатный, томный... Им он мог довести почти до экстаза, и заставил улыбнуться даже сейчас, замученного окончательно. Даже без присутствия и телесного контакта, он заводил меня как по щелчку пальцев. Господи... Дрянь сексуальная... Сглотнул, выдохнул, и неспешно поднявшись, пошел к выходу из класса, подальше от любопытных ушей. И все же ответил, прекрасно зная, что это услышит и чавкающее безобразие за спиной: - Привет, котенок... Как ты? И услышав Лешкино многозначительное: "М-м-м...", не оборачиваясь, показал ему средний палец. - Я как? - и смех в трубке, перемешенный матами. - Зараза ты, Ангел... Какая же ты зараза! У меня до сих пор колени дрожат, мать твою! - Е-мое...- почти скулеж от сжимающих грудь волнения и нежности, а еще я просто физически начал ощущать, как во мне постепенно расслабляется пружина, накрученная до предела за ночь - Здорово....- Я серьезно, Дин. Мне просто повезло, что остался на "шухере" сегодня. Иначе... Я не знаю... Ощущение такое, что меня трахали всю ночь... И что кончил раз сто... Я покачал головой, слушая голос, заставляющий невольно улыбаться, устраиваясь на свободный подоконник, глядя в окно, во двор школы, где на весеннем солнышке тусили курильщики, влюбленные парочки, и все остальные. А еще там был Ян... В черно-синем свитере, с задранными рукавами, в потертых бледно-голубых джинсах и белых кедах. Он сидел боком на скамейке, поставив одну ногу на сидение, и оперся о колено локтем вытянутой, с черным блестящим кожаным браслетом, руки. И держал в тонких, изящных пальчиках, дымящуюся сигарету. А рассыпанные по плечам черные волосы чуть шевелил ветер. - Ну, это же классно, родной? - я любовался моим эмо-боем, видя как на него, такого отрешенного и притягательного поглядывают тусующиеся рядом девчонки. - Блин, Ангел... ЭТИМ надо заниматься только перед выходным. Я серьезно... Но это улетно мать его. Я, блять, и имя свое забыл. - До сих пор? Напомнить? - усмехнулся я и услышал неописуемый поток восторженного мата, а когда он иссяк, последовал вопрос: - Че делаешь? - Наблюдаю за нашим мальчиком. Он на улице, курит. А я на втором этаже... Блять, Свят, ты замечаешь, как на него бабы пялятся? - Пф... Удивил, типа? Да постоянно, мать их! И, кстати, заметь, не только бабы! Блин, тут как подтверждение слов Свята, к нашему Мозаику подошел качек из десятого класса, Антон. Безобидный, в общем-то, малый, правда, на полголовы выше и меня и клонов. Но, по своей сути, добродушный и незлобивый, за что и получил свое прозвище "Тоша", хоть и занимается профессиональным боксом. - Да уж... Видимо, ты прав... - я смотрел, как Антон, склонившись к спинке скамейки облокачивается о нее, и что-то говорит Яну, чуть улыбаясь. Блин... Ну, понимаю, что ничего страшного не происходит, но я знал, как моего Мозаика всегда напрягает излишнее внимание со стороны, тем более, когда нет рядом брата! - Даже не сомневайся, е-мое... Мне иногда его просто хочется сгрести в охапку и носить подмышкой, - признался Свят, и я знал, что он сейчас потер нос. - Придурок... - нежно выдохнул я, отмечая, как Ян начинает нервно подергивать коленом, ему я-я-явно не нравился тот диалог, который ему предстояло вести с Тохой. - О черт... - вырвалось у меня. - Что, Дин? - Да нет, ничего страшного. Я перезвоню позже, о'кей? - я напрягся еще сильнее, увидев, как Ян, отводит от себя руку парня, потянувшуюся, как мне показалось, к его волосам. - Дин? - услышал я тревожное в трубке, но, нажав на отбой, рванул на выход. Я не знаю, откуда у меня тогда взялась такая дикая злость.... Может быть, просто к тому напряжению, которое было, добавилось еще и сумасшедшее раздражение, ревность даже. А может, взбесило то, что пользуясь одиночеством Яна, к нему так нагло начинает липнуть кто попало. Но, я думаю, что не сделал бы дальше того, что сделал, если бы меня, когда я вылетел на крыльцо, не полоснула лезвием картина: моего Яна безнаказанно треплют за щеку! Твою мать! Ну и все, мне ЭТОГО хватило с излишком... Я практически сбил с ног этого увальня, даже не задумываясь, что он может уложить меня одной левой. Оказавшись на нем сверху я врезал ему по морде... Ну да, мой удар был ему как мертвому щекотка, но и на поцелуй был все-таки похож о-о-очень мало. А потом, пока меня не успели остановить, тряс его за шкирку и орал в лицо, чтобы он никогда больше не смел прикасаться к НЕМУ! И Антон, растерянный донельзя, пытаясь удерживать мои руки, бормотал что-то типа: "Дин, ты чего? Я же ничего не сделал..." И не отбивался даже, а я все орал, пока не подскочил и Ян и еще пара парней, попытавшихся снять меня с Тошки. - Дин! Дин, перестань, слышишь? Дин, пожалуйста! Он ничего мне не сделал! Не надо, успокойся! Нервные пальцы обхватили меня за плечи, мазнули по шее, щеке, заставляя повернуть голову к себе, и посмотреть в глаза. - Дин-Дин-Дин... Нет, Дин! Посмотри на меня, слышишь? Я в порядке, умоляю, Ангел... Не надо... Отпусти! - хриплый шепот любимых губ, прозвучавший возле самого уха, заставил замереть и начать приходить в себя... И только сейчас, возвращаясь в адекватное состояние, я заметил окружившую нас толпу, охреневшие глаза моих одноклассников и одноклассников клонов, да и Тошкиных, и еще многих других, гулявших в это время во дворе школы. - Ни фигасе... - прошептал кто-то, и я оглянулся, напарываясь на нечитабельный взгляд Лешки. - Пойдем отсюда, Дин, слышишь? - Ян тянул меня за руку, и я начал сползать с Антона, круглыми шальными глазищами смотрящего на меня. - О, черт... - я сглотнул, разжимая пальцы, отпуская на нем пуловер. - Прости. Я просто... - Да я ничего, переживу как-нибудь, - нервно хохотнул "пострадавший", видимо, отделавшийся только легким испугом после неожиданного нападения психа- одинадцатиклассника, который только и смог, что не смертельно врезать по морде и помять пуловер. Толпа расслабляясь, начала чирикать вокруг нас, перешептываясь, или поясняя тем, кто опоздал, на, мать его, такое зажигательное зрелище, почему взбешенный неизвестно чем Ангел Динаиди, треплет белобрысого боксера в полтора раза шире себя в плечах и смерти не боится... А Ян уже уводил меня, кое-как поднявшегося на ноги, подальше ото всех, от любопытных глаз. И от Антона, пока он все-таки не надумал дать мне сдачи, и уж мало бы мне точно не показалось... Обхватив за плечо, сильно сжимая его пальцами, он тянул меня прочь и что-то говорил, говорил, говорил... - Дин... Блять! Да что с тобой, а? Ты охирел? Он же тебя мог запросто убить, слышишь? Ян вел меня в уборную на первом этаже, а я и не сопротивлялся. Я вообще был в прострации. Он запихнул меня в туалет, из которого, от греха подальше, выпорхнули два шестиклассника. Заставил склониться к умывальнику, включил воду и сам меня умыл, убирая свисающие волосы, чтобы не сильно их намочить. - Твою мать! Ты как обкуренный, Дин? Ну что с тобой, а? Ты офигел? Господи! - я мотал головой, а он мне вытирал лицо оторванной бумажной салфеткой, пытаясь привести в чувство. - Вчера же только Свята успокаивал, а сегодня с