Кровь королей (СИ)

— Нет! Уилл! Уилл! Нет-нет-нет! — подбежал, причитая дрожащим голосом, Тиль, рухнув перед телом своего близнеца на колени, отпустив сложенный рядом на траву меч, подтаскивая того обеими руками за наплечники головой к себе и касаясь его бледнеющих щёк и волос своими трясущимися пальцами.

Он не мог даже смотреть на рану. Дыра в грудной клетке была размером с кулак, снаряд стреломёта, как заточенный кол, не оставил ничего от рёбер и позвоночника в месте попадания. Это настолько пугало его, что парень предпочитал вообще делать вид, что ничего не видел, что этого нет, будто бы пытался разбудить Уильяма после какого-нибудь оглушающего удара. Черноволосый затылок покойного лежал на коленях тёмно-синих штанов оставшегося в живых брата, который попросту не знал и не представлял, что теперь делать.

— Уилл! Уильям! Да что же это… Уилл! — кричал в его прикрытые глаза Тиль, но тот уже ничего не мог ему ответить.

Нина очистила путь к баллисте, из которой убили Уильяма. Соратники сокрушали орудие, двигаясь дальше к следующим. Капитаны перебили практически всю охрану с одной из сторон, так что крушить стреломёты становилось уже гораздо легче, а их стрелки, взяв ручные арбалеты, в основном уже сами отступали с места сражения, отстреливаясь и ложа ряд за рядом тех, кто осмелился двигаться за ними в погоню.

Эрвуд и Кифлер лихо вырезали одного за другим, подходя с краёв от их обстрела. Такада и Нина же оставались прикрывать несчастного Тиля, да и Стромф по итогу остался здесь, подставляя щит под арбалетные снаряды.

— Я найду помощь, приведу клириков! Держишь, слышишь? Я… Я куплю тебе кота, куплю дом, обязательно! Всё будет хорошо! Не оставляй меня, брат! Уилл! Пожалуйста! — слёзно выкрикивал парень обнимая голову бездыханного лежащего близнеца ха подбородок, прижимая к себе, покачиваясь вперёд и назад в полусогнутом состоянии, не замечая больше ничего, что творилось вокруг.

А его уязвимой позицией так и норовили воспользоваться подбегавшие разбойники, стараясь не упустить такой момент и напасть на безоружного, убитого горем юношу. Оплакивать павших в процессе баталии всегда было очень опрометчивым решением и мало кому прощалось судьбой, когда вокруг свистят стрелы и лязгают мечи.

Сквозь слёзы сковавшего грузного горя, сдавливающего нестерпимой болью всё внутри, со взглядом полным страха и отчаяния, Тиль смотрел на бездыханное тело брата. И вдруг он вздрогнул, когда тот снова открыл глаза и совершенно спокойно на него посмотрел.

— Ну, что же ты плачешь? Как девчонка… Оглянись, позади тебя! Хватит рыдать, — прозвучал его голос мягко, с нотками любви и сожаления, сменяясь взволнованным предупреждением, на губах появилось подобие улыбки, а в умоляющих синих глазах отразился подбежавший и замахнувшийся разбойник.

Тиль тут же спохватился и обернулся, заметив подкравшегося душегуба. Меч лежал под рукой, так что схватив его крепкой рукой он пронзил брюхо атаковавшего, не дав вражескому лезвию приблизиться к своему лбу. Толкал назад пронзённое тело, но то под напором собственного веса всё-таки рухнуло почти на него, мешая достать клинок и вынуждая отталкивать куда-то вбок.

Судорожно юноша снова повернулся к недавно заговорившему брату, но тот лежал, как и прежде, закрыв глаза, словно ничего не было. Словно он не открывал свой взор, в котором отразился неприятель, словно не говорил добрым практически не свойственным насмешливому и ироничному шутнику тоном. Он вновь бледным мертвецом с пробитой грудиной валялся без малейших шансов на какое-либо спасение.

— Уилл? Уилл, ты слышишь? — уже совсем не понимал, что происходит выживший брат.

— Оставь его, пожалуйста! — молил Стромф, — Мы почти выполнили задание, не время раскисать! Себя подставляешь же! — говорил он, увесисто шагая мимо, отбиваясь от нападавших, но тот его совсем не слушал.

— Уилл! Уилл, очнись! Хватит притворяться! — принялся кричать Тиль на труп своего близнеца, — Мать с отцом ждут, Иво ждёт дома! Очнись, прошу тебя! Хватит со мной играть, не пугай меня, не уходи! Нет-нет-нет! Уильям!

— Не нужно, — пыталась его успокоить Нина, глядя на жуткую пробоину в груди у Уильяма, явно не совместимую с жизнью.

Она положила руку ему на наплечник, вызывая ответный взгляд, пыталась привести сейчас в чувство Тиля, чтобы тот всё-таки поднялся и продолжил сражаться вместе с остальными, а не сидел здесь на месте, как лёгкая добыча для остатков охраны стреломётов.

— Но… Он говорил со мной, он открыл глаза, предупредил об опасности сзади, — всхлипывал близнец.

— Может, последние слова. Такое бывает, — предполагала Нина, задумавшись, но тут же вернув закатанные к небу глаза, чтобы не потерять бдительность, и оглядывалась вокруг.

— Нет, он не сипел, не хрипел, не выдавливал из последних сил, а говорил так по обыденному, даже мягче и добрее, чем всегда, — отвечал ей Тиль, — Ну же, не притворяйся! Уилл!

— С такой раной он бы, честно говоря, и сипеть не мог, — тихо проговорил Стромф, желая, чтобы его слышала лишь девушка.

Такада прикрывал спины Кифлеру и Эрвуду, которые догоняли отступавших, стараясь никому не дать уйти, и помогали командирам, бравшим натиск охраны на себя в отважных схватках со множеством недругов. Израненные капитаны получили подмогу, как нельзя кстати, теперь с большим успехом отбиваясь от прорежённой толпы.