Контракт на невинность

Глядя в окно на тонущий в сумерках город, именно этим я и занималась. Меня успокаивало метльтешение города за окном.

Валерий высаживает меня на оживленной улице, залитой светом от вывесок и фонарей. Меня окружают куча машин, кафешек и магазинов, и я теряюсь поначалу, пытаясь отыскать взглядом Мерседес Камиля. Мне, как бы, даже не сказали, где сам Камиль, а я забыла совсем спросить. Я уже было лезу за телефоном, чтобы сделать звонок, как вижу неожиданно Камиля на другой стороне улицы. Он стоит у дверей, над которыми нет вывески — черт знает, что там внутри, и расслабленно затягивается сигаретой.

Так беспечно. Черт, Камиль. У тебя рак легких. А ты продолжаешь убивать себя!

Я выдыхаю длинную струйку пара изо рта и иду к нему. Камиль ловит меня взглядом, когда я оказываюсь на середине пешеходного перехода. Похоже, он не в духе сегодня.

Я подхожу ближе и ближе. В сердце дергает свежая рана, которую я стараюсь игнорировать весь вечер — ну как же, как так вышло? Когда я рассматриваю его, подмечая, как потрясающе выглядит он во всем черном, насколько потрясно он сложен для мужчины, в голове бьется одна горькая мысль — как он может умирать? Он же сильный. Он умный. Крутой. Как в этом теле, в котором вряд ли можно найти изъян — даже шрамы его не портят — может жить эта ужасающая болезнь?

Между нами остаются считанные метры. Когда я приближаюсь, Камиль как-то демонстративно щелчком выкидывает сигарету в урну, не отрывая от меня пристального взгляда.

И, черт, у меня появляется подозрение, что он…

— Слышь, цыпа, какого хера? — интересуется сходу он, и я легко догадываюсь, что это тот самый вопрос “зачем?”. Да, именно так он и должен был прозвучать у Камиля. Значит, он правда уже знает. Я хмуро смотрю ему в глаза, которыми он будто прожигает меня до самой печенки, — что-то хочешь спросить? Ну давай, раз засунула свой нос, куда не следует. Отвечу на все вопросы.

Черт. Я замираю напротив него. Это звучало… хлестко. И со скрытой угрозой.

— Ты… — я теряю все заготовленные слова, которые хотела произнести. Заминка возникает из-за того, что между нами я чувствую явный холодок. Нет. Тут целая Антарктида между нами, которую возвел Камиль.

Он усмехается в ответ на мое несмелое “ты”. Поэтому я встряхиваю головой, и начинаю немного с другого, что первое приходит мне в голову:

— Почему ты мне не сказал об этом?

— А должен был?

— Камиль, — я смотрю с тревогой, как он снова выбивает из пачки сигарету и закуривает. Дым летит в мою сторону, поэтому я немного смещаюсь, — мы ведь поженились. Я многое думала о наших отношениях, но я не ожидала, что стану действительно настолько временным развлечением. Ты понимаешь, что я буду чувствовать, если… тебя не станет? Зачем ты так? Неужели нельзя было сказать об этом честно? Предупредить заранее?

— Что бы тебе это дало, цыпа? — медленно интересуется он, окидывая меня взглядом с головы до ног, и я понимаю, что не вижу в нем больше тех оттенков эмоций, с которыми он раньше смотрел на меня, — ничего. Я бы разошелся с тобой прежде, чем это случилось бы. И я терпеть блядь, не могу, когда меня жалеют. Ты сейчас занималась этим, пока шла ко мне. Нахрен мне это каждый день видеть?