Облетая солнце [Circling the Sun]

— А почему Беркли не женился? — спросила я.

— Он был женат, в некотором смысле, — ответил Денис. — В его доме жила сомалийская женщина, она вела хозяйство, он был близок с ней много лет. Они были очень привязаны друг к другу.

— Это длилось годами? — удивилась я. — И никто не знал?

— В колонии на многое могут закрыть глаза, — ответил Денис. — Но на такие вещи — вряд ли.

Неожиданно все неясности прояснились для меня. Я вспомнила, как Беркли всегда держался на расстоянии от женщин, как всегда немного смущался, когда я спрашивала его о романтических связях. Я чувствовала радость от того, что, как оказалось, он не был обделен любовью в жизни, но какова цена? Каким грузом лежал на его больном сердце секрет, который он тщательно хранил?

— Как ты думаешь, когда-нибудь мир станет терпимее к такого рода привязанностям? — спросила я.

— Хотелось бы верить, — откликнулся Денис. — Но перспективы призрачные.

Когда бренди был выпит, он отвел меня в небольшую спальню в конце дома, без слов снял с меня одежду. Через мгновение его губы коснулись моих век, а пальцы с нежностью гладили запястья. Мы опустились на постель, наши тела переплелись в ласке. Он целовал мои волосы и шею — его движения были настолько мягкие и полные скрытой страсти, что у меня перехватило горло. Я истосковалась по нему, по его близости — ночами я часто возвращала в памяти мгновения, которые мы провели вместе, мое сердце отчаянно колотилось. Казалось, оно сейчас разорвется на части.

— Я не знаю, что происходит между нами, — только и смогла я произнести. — Но меня тянет к тебе, сильно.

Я прикоснулась к его взволнованно вздымающейся груди, моя тень плавно скользнула по стене, сливаясь с его.

— Меня тоже к тебе тянет, Берил, — произнес он. — Ты необычная женщина. И тебе это известно.

Меня так и подмывало сказать всю правду — о том, что случилось в Лондоне. Спросить его о Карен, о том, как он представляет себе эти отношения. Но, с другой стороны, я не верила, что что-то можно решить, разговаривая или объясняя. Каждый из нас сделал свой выбор, вместе или порознь, какая разница? Мы — те, кто мы есть, и всё.

Встав на колени, я провела пальцами по его выступающим ключицам, по широким сильным плечам. Мне хотелось запомнить его и телом и душой — пальцами, сердцем.

— Если бы тебе пришлось прожить все заново, — спросила я, — ты бы изменил что-нибудь?