Избранные произведения в одном томе

Секунду она не двигалась с места. Затем нерешительно шагнула в сторону ванной. Высоко на стене зияло распахнутое в ночь окно. Люк, дрожа от волнения, скорчился на подоконнике. Он смотрел на Табиту.

— Мама на нашей стороне, — успокоила я мальчика. — Слезь на секундочку вниз.

Забравшись на его место, я медленно высунула голову наружу, не увидев ничего, кроме вальсирующих в темноте ночи сосен. Быстренько сняв с окна экран, я отдала его Табите.

— Я выйду первой. Следом Люк, потом ты.

Встав, я начала подтягивать тело через оконный проем: головой вперед, держась руками за край карниза, чтобы не рухнуть на землю лицом. Затем со стороны крыльца донесся приглушенный голос. Я замерла. Человек произнес:

— Готово. Теперь их машины никуда не поедут.

Я повисла над землей, холодея от ужаса. Кто-то, неизвестно кто, испортил наши с Табитой машины. Что еще хуже, он сказал об этом вслух. Значит, их по меньшей мере двое. Послышался второй голос, чуть ближе первого:

— В гараже стоит мотоцикл. Зачем безногому мотоцикл?

— Заткнись! — шикнул на него первый.

Я влезла обратно и пригнулась. Снаружи мимо окна, хрустя на сосновых шишках, прошел человек. Я медленно подняла голову над рамой. Кто бы там ни был, он уже свернул за угол. И мы услышали скрип деревянных ступеней, которые шли на веранду, всего в пятнадцати футах от нас.

Табиту колотило все сильнее, и я засомневалась, устоит ли она на ногах.

— Нам этого не сделать, — дрожа, выговорила она.

Делая над собой усилие, я старалась думать логически. Можно ли забаррикадироваться внутри? Нет.

— Остаться здесь никак нельзя. Они начнут стрелять в окно, в дверь, и мы окажемся в ловушке.

Зажав рукой рот, Табита заглушила рыдания. Глядя на нее, захныкал Люк, и его подбородок непроизвольно затрясся.

Сжав руку ребенка, я сказала:

— Мы сможем, если поторопимся. Когда окажемся снаружи, бегите быстро, как только можете. Не останавливайтесь! Несмотря ни на что.

Я встала и, бросив последний взгляд из окна, вылезла на улицу. Потом услышала, как Люк взбирается на подоконник, и увидела на раме его пальцы.

В ночи послышался свист. Все понятно: это сигнал. Открылась входная дверь, и стекло ванной комнаты затряслось. Потом в ванной зажегся свет. Кто-то крикнул:

— Сюда!

Табита заревела в голос, и я услышала, как она захлопнула дверь ванной. Потом раздался ее крик:

— Люк, уходи!

Раздался тяжелый удар в дверь. Табита закричала, заплакал Люк. Дверь продолжали ломать.

— Давай же, Люк! — крикнула я.

Из окна показались его голова и плечи. Не выдержав, с грохотом упала дверь, и Табита опять закричала. Люк с расширившимися от ужаса глазами застрял на окне. Едва дотянувшись, я подхватила его за подмышки.

Внутри комнаты ребенка уже держали за ноги, пытаясь стащить с окна. Вереща, Люк порывался ухватиться за меня своими ручонками, но я уже чувствовала, как моя хватка слабеет. И с ужасом увидела ускользающего из моих рук Люка, немедленно исчезнувшего в оконном проеме. Из ванной послышались душераздирающие звуки: завывание Табиты, плач и визг Люка.