Играя с огнем [litres][Playing with Fire]

– Уэсти? Уэсти, просыпайся!

Я простонал и перекатился на живот, крепко зажмурившись. На мне не было футболки, только боксеры под одеялом. Не проблема. Обри тысячу раз видела меня без футболки. Но я знал, что Уитли, которая спала рядом, тоже без футболки. А такого Об раньше не видела. Я хотел открыть глаза и убедиться лично, что видно или не видно моей сестренке, прикрылась ли хотя бы Уитли одеялом, но даже не мог продрать глаза.

Зря я так нажрался вчера вечером.

Все как-то быстро вышло из-под контроля. От стрип-покера, когда все мои друзья остались голыми, мы перешли к шотам, а проглотив семнадцать шотов – по одному за год жизни, – я сразу вырубился. К счастью, перед этим я быстренько перепихнулся с Уитли у себя в комнате. Но я совершенно не помнил, когда нам удалось нацепить одежду.

– Уэсти? Ну, пожа-а-алуйста! – услышал я тоненький писк Обри.

– Не сейчас, Об, – с трудом прохрипел я.

– Но ты обещал! – взмолилась она.

Я поерзал в кровати, пытаясь продрать чертовы глаза и посмотреть на сестру, но увы. Веки словно весили по пятьдесят килограммов каждое. Тело ныло, как будто по нему прошлись все уроды этого города. Туда и обратно.

– Ага, сделаю тебе блинчики через час.

– Вафли! – взвизгнула она в ответ на такое кощунство. – И уже почти десять! Мама с папой скоро приедут, а ты знаешь, что они не разрешают мне есть вафли.

Я прекрасно знал почему. От этих яблочных леденцов на молочных зубках сестры образовался кариес, поэтому предки приняли дополнительные меры предосторожности, чтобы у нее не испортились и новенькие зубки. Вот почему вафли были для нее большим событием. И я в полной мере готов сделать ей эти чертовы вафли с шоколадной крошкой и свежими яблоками. Просто нужен еще примерно час, чтобы снова почувствовать себя человеком. Неужели я прошу слишком многого?

– Еще полчасика… – пробормотал я с закрытыми глазами.

– Они уже вернутся!

– Тогда я отведу тебя завтра в кафе. Обещаю. А еще куплю молочный коктейль. Скажем, что пойдем на каток.

– А я хочу вафли сейчас. Не завтра. Да и что это за обещание, если ты все равно его не сдержал?

– Ложь? – с сарказмом просипел я.

С похмелья я был таким гадким. Я засмеялся над своей

же вшивой шуткой. Во рту стало еще противнее. За все шесть лет я всегда выполнял обещание, когда мы с Обри давали клятву на мизинцах. Я никогда не нарушал ее. Но, хоть тресни, эту сейчас не мог исполнить. Я даже пошевелиться не мог: голова так раскалывалась.

– Ты такой… такой… идиот! – у нее дрогнул голос.

Я знал, что она так говорит, когда готова заплакать, а именно это сейчас и произойдет.