Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Портер стояла рядом с Ники перед «Стрижем красиво». По другую сторону от нее Эллиот и Венди изо всех сил пытались помешать близнецам исчезнуть в толпе. Астрид и Берди находились внутри, Джульетта тайком курила за углом. Французы – вечные подростки, роскошные и бессмертные.

– Ее платформа первая, – сообщила Портер, дергая Ники за рукав.

И тут же об этих словах пожалела – получается, что Портер и ее мама знают о жизни Сесилии куда больше, чем недавно приехавшие Ники и Джульетта, знают ее учителей и друзей. Вернее, друга. Хоть это им известно, и на том спасибо.

– Нервничаю, – признался Ники. – Сам не знаю, почему, а нервничаю.

Вернулась Джульетта, протянула руку через колени Портер, как ремень безопасности, и Ники взял ее. Портер хотела превратиться в невидимку, не тут-то было – руки Ники и Джульетты крепко обхватили ее массивный, прочный, заполненный живым существом шар. Младенец, как по заказу, лягнул ногой, и Ники с Джульеттой посмотрели на свои руки, будто их касание привело к крошечному землетрясению.

– Это она? – спросил Ники.

Джульетта кивнула, потому что матери знают. Левой рукой Джульетта держала за руку Ники, а правую прижала к животу Портер. Ребенок тут же дрыгнул ногой в ответ.

– Bonjour, – поздоровалась Джульетта мягко.

И посмотрела на Ники. Наверняка, подумала Портер, они сейчас вспоминают живот Джульетты, когда в нем была Сесилия, чудесная, невидимая рыбка. К ее животу люди прикасались постоянно – знакомые в магазине, доктор Макконнелл, какие-то шапочные знакомые, ее мама, Джереми, – но так, будто встретили симпатичную собачку на улице: ах, какая очаровашка. Впрочем, слезу не пускал никто. Просто эти люди сталкивались с беременностью раньше, с той, что была для них важна, и благодаря Портер они, как на машине времени, окунались в собственные воспоминания. А Ники и Джульетта – дело другое. Ее ребенок им близок, значит, и она тоже. Фактически она уже мать. Это произошло. У нее в животе растет ребенок. Она его слушает. Она к нему внимательна.