Европа нового времени (XVII—ХVIII века)
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #4
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-009794-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Европа нового времени (XVII—ХVIII века)». Краткое содержание книги:
В это же время через успехи рационалистического подхода к действительности вызревает и в XVIII в. становится определяющей составной культурного климата Европы идеология Просвещения, творящая новое культурное единство на светском, надконфессиональном уровне.
Вместе с тем Людовик XIV был необычайно пунктуален в исполнении своих функций правителя. Ежедневно он, следуя строгому расписанию, председательствовал в одном-двух советах, работал наедине с министрами. Король был человеком долга; приписываемое ему изречение «государство — это я», якобы произнесенное 17-летним монархом перед непокорным парламентом, скорее всего, является легендой. Это был долг перед своим государством и перед собственным королевским достоинством. Настоящий король, по представлениям Людовика XIV, должен управлять сам, вникая во все детали, быть единственным источником милостей для своих подданных (просить короля за других при нем строжайше запрещалось). Он не имеет права делиться своей властью с фаворитами и фаворитками. Очень влюбчивый по натуре, этот внук Генриха IV все же в отличие от деда не был способен на безрассудные любовные эскапады; его фаворитки были окружены всем подобающим блеском, но не играли серьезной политической роли. Разумеется, король обязан заботиться о благосостоянии своих подданных и согласно с традиционной фразеологией защищать слабых от притеснений сильных; в то же время он должен строго соблюдать законы и соответственно привилегии каждого сословия — позиция, постоянно склонявшая Людовика XIV к социальному консерватизму. Но всего сильнее звучал для него голос долга перед монаршей славой, слишком охотно ассоциировавшейся с военным могуществом и внешним престижем.
Частые выезды на войну Людовик XIV обставлял также в соответствии с представлениями о королевском достоинстве. Он никогда не участвовал в полевых баталиях, да генералы и не могли бы решиться при нем на подобный риск. Наиболее подобающей для себя ролью на войне он считал роль покорителя крепостей, милостиво принимающего ключи от побежденного города, и следил за тем, чтобы значение взятой крепости соответствовало чести монаршего присутствия.
Король, детство которого прошло в смутные годы Фронды, не получил хорошего книжного образования. Тем не менее незаурядные природные способности позволяли ему успешно играть роль правителя: он мог с умом и тактом руководить заседаниями советов, быстро схватывал суть дела, любил узнавать новое и охотно выслушивал объяснения сложных вопросов. Король умел поддерживать дисциплину среди своих министров, используя таланты каждого в его сфере деятельности, и особенно гордился непроницаемой для иностранных агентов секретностью французской политики. Но, разумеется, уровень королевских способностей не находился ни в каком соответствии с официальным поклонением, доведенным почти до обожествления. «Великий король» не был по-настоящему великим государственным деятелем. Его теоретический багаж оставался крайне скуден, целиком сводясь к идее необходимости всемерного укрепления королевской власти. Даже в молодости он не проявлял устойчивого интереса к возможности каких-либо широких социальных преобразований, а в старости стал относиться с особой враждебностью к «химерам» реформаторов.
Душевные качества Людовика XIV также далеко не соответствовали его официальному образу. Воспитанный Фрондой, король с детства приобрел умение притворяться, подозрительность, на первых порах смешанную еще с опасениями повторения фрондерских движений. Задетый за живое, он был способен на редкую злопамятность.
С годами в обстановке постоянной лести слабела способность короля разбираться в людях. Усилились религиозные настроения, сразу же вылившиеся в желание совершить во имя церкви «истинно королевский» подвиг искоренения гугенотской «ереси». Работоспособность же и чувство королевского достоинства и в старости не изменяли Людовику XIV никогда.
Во второй половине XVII в. отставание Испании от Франции в уровне централизации стало очень заметным, и при слабом правительстве последнего Габсбурга Карла II (1665–1700) не предпринималось серьезных попыток к ликвидации этого отставания. В отличие от Франции, всегда знавшей лишь одного короля, Испания возникла как федерация двух равноправных королевств — кастильского и арагонского, причем земли арагонской короны делились на три разобщенные части: Арагон, Каталонию и Валенсию. Две последние области были населены каталонской народностью, и официальным языком там был каталанский. До начала XVIII в., когда в политической структуре страны произошли глубокие и крутые перемены, абсолютной монархией, строго говоря, можно было называть лишь политический строй Кастилии (за исключением ряда автономных северных областей кастильской короны — Наварры, Страны Басков, Астурии и Галисии, где имелись регулярно собиравшиеся собрания местных представителей). Именно здесь прежде всего сложилась единая налоговая, таможенная и административная система.