Дымная река [litres][River of Smoke]

Теперь настала очередь Аша-диди общаться с родственниками посредством оказий, и когда появлялся какой-нибудь боцман или рулевой с гостинцем и весточкой от родных, казалось вполне естественным отблагодарить его индийской едой, к которой она привыкла в Калькутте и по которой сама сильно скучала. Об ее стряпне прошел слух, и все больше индусов желали отведать домашних блюд – не только ласкары, но и сипаи, караульщики и конторщики. Вместе с числом гостей возросли и расходы на продукты, и однажды Бабурао, не выдержав, сказал: коль они и дальше собираются кормить такую уйму народу, неплохо бы на этом и заработать. По размышлении, идея выглядела все более разумной: Бабурао мог бы привозить специи, консервированные овощи и прочие индийские ингредиенты из Макао, где они были вполне доступны благодаря внушительной колонии выходцев из Гоа. И потом, имелся пример родителей Аша-диди, которые занимались тем же самым – потчевали соотечественников едой, на чужбине им недоступной.

Успех харчевни позволил семейству попробовать себя и в других деловых сферах, но лодка-кухня оставалась главной любовью Аша-диди: высшим наслаждением для нее было восседать на своем привычном месте между кассой и жаровней.

Именно туда обратил свой взор Нил, когда поднялся на лодку и нырнул под навес, обозначавший столовую. Каждая встреча с Аша-диди несла ему особую радость – возможность вновь испытать то удивление, охватившее его, когда она впервые приветствовала его на бенгали. Фраза Номошкар, кенон ачхен? была бы вполне обычной на калькуттской улице, а вот на кантонской лодке-кухне звучала волшебной мантрой.

Однако нынче его ожидало удивление иного рода: мало того, что Аша-диди не оказалось на ее всегдашнем месте, но две ее невестки суетливо захлопывали ставни – то есть харчевня закрывалась, хотя день только начался.

Низкая посадка и прямоугольная форма придавали лодке-кухне вид баржи; на обоих концах ее имелись надстройки, а в центре – длинный навес, под которым стоял обеденный стол с двумя лавками по бокам. Аша-диди была на корме, где гасила жаровни. Она как будто испугалась, увидев Нила, и поспешно подошла к нему, вот только вместо обычного приветствия прозвучал резкий, чуть ли не грубый вопрос: