Дымная река [litres][River of Smoke]

Этакое зрелище вряд ли кому могло понравиться; людей вроде Иннеса прельщали выход к реке и соседство складов, позволявшие доставить груз, минуя майдан, прямо к дверям фактории. Рядом располагалась и контора начальника таможни, но это не имело значения, поскольку все «мытники», как их здесь называли, были подмазаны задолго до прибытия товара.

Бахрам знал, что отлаженная система доставки почти наверняка исключала неудачу, и все равно не мог унять беспокойство по разным поводам. В гороскопе, которым его снабдила Ширинбай, он глянул, благоприятен ли нынешний день для дел, и встревожился, увидев отрицательный ответ. Потом осмотрел приготовленную одежду и решил, что она слишком нарядна для предстоящей затеи. В тюрбане и чоге он и так будет приметен, вовсе ни к чему богатством одеяния привлекать к себе ненужное внимание.

Поразмыслив, Бахрам остановился на неброском старом кафтане, который уже давно не носил. А когда слуга завязывал ему тюрбан, пришла мысль оставить свободный конец, которым, в случае чего, можно прикрыть лицо. Наверное, это было нелепо, но Бахрам пребывал в таком состоянии, что хватался за любую возможность придать себе хоть немного спокойной уверенности. Однако он не мог обратиться с просьбой к слуге, ибо вся челядь знала, что он всегда носит туго завязанный тюрбан, и оставленный хвост тотчас породит слухи и разговоры. Бахрам решил отослать слугу и завязать тюрбан самостоятельно.

Однако болван воспринял это как недовольство им и, заламывая руки, пустился причитать:

– Киа кья хузур? Что я сделал не так?

Бахрам, потеряв терпение, гаркнул:

– Дубина! По-твоему, я безрукий, что ли? Чали я! Пшел вон!

Слуга, подвывая, попятился, и Бахраму стало совестно: человек этот был с ним лет двадцать, на службу к нему поступил еще юнцом, а сейчас в его усах посверкивала седина. Из нагрудного кармана Бахрам достал первую попавшуюся монету (оказалось, это целый доллар, ну да ладно) и подал слуге:

– Вот, возьми. И ступай. Я закончу сам.

Увидев доллар, слуга прослезился.

– Хозяин, вы нам отец родной, опора и надежда наша! – Согнувшись в поклоне, он схватил руку Бахрама и покрыл ее поцелуями. – Что бы мы без вас…

– Хватит! Иди уже! Чал!

Выпроводив слугу, Бахрам подошел к зеркалу, ослабил конец туго закрученного тюрбана и закрепил его неплотно. Он заметил, как дрожат его руки. Бахрам сделал глубокий вдох. Нервы ни к черту. Он на грани. Но разве кто-нибудь мог представить себе, что Бахрам-джи Навроз-джи Моди будет сооружать подобие чадры из своего тюрбана?