Аид: иная судьба
- Автор: Кисель Елена Владимировна
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Аид: иная судьба». Краткое содержание книги:
Ну, тогда я просто расскажу тебе — как это бывает: когда всё начинается правильно.
И мы увидим — могло ли быть иначе?
Лучи скользят стыдливо, торопливо. Не хотят видеть, что будет. Обычная сцена: божок Приап настиг очередную женщину. Какую? Неважно. Приап, уродливый сын Афродиты, живет в лесах. Его не зовут на Олимп. И в ответ на задушенные крики: «Я Гестия! Гестия!!» — только посмеивается под нос: Гестия, нимфа, богиня, смертная… Не все ли равно? С каждой — всегда одинаково: рыдания, крики, треск ткани, вопль боли — и стоны удовольствия божка мешаются со стонами опозоренной жертвы.
Хоть на амфору заноси. Хоть слагай печальную песню.
Задушенный крик. Хихиканье и бормотание под нос:
— Нравится? Вот сейчас с ним поближе познако… познак… кххх…
Амфора брызнула осколками. Несложенная песня — словами.
Ледяные пальцы из пустоты сжали горло божка Приапа до хруста. Небрежно подняли в воздух.
Может ли бог увидеть свою смерть? Тот, которому от рождения положено — бессмертие?
Наверное, не может.
Но Приап увидел.
Наверное, что-то страшное — потому что воздух вокруг отравил запах падали, а в глазах у Приапа, прорывая вечную пелену похоти, плеснулся ужас, граничащий с наваждениями Лиссы.
Из груди вырвалось тоненькое поскуливание — просьба о милости к тому, кто никогда милости не давал.
Наверное, так смотрел проснувшийся Уран на Крона, который стоял над ним с серпом.
Хорошее сравнение.
Меч в руке дернулся, как живой. Танат отпустил пальцы с горла Приапа, шагнул назад и несколько мигов смотрел, как божок катается по поляне, немо, без голоса вопя.
Фаллос его валялся рядом, отсеченный оружием, раны после которого не затягиваются даже у богов.
Через несколько мигов Танат сделал медленный, тяжкий шаг. Поднял меч — и Приап с ужасом уставился на черное лезвие в каплях своей крови. Лезвие безмолвно напевало о том, что у божка есть еще слишком много конечностей. И о том, что еще через три мига на траве окажется правая рука. Потом левая. Потом ноги.
Беззвучно всхлипывая, Приап схватил свой отсеченный фаллос и на четвереньках уполз в кусты.
Воздух пах семенем и ихором.
Из окропленной кровью почвы прорастали невиданные цветы. Танат перешагнул их, переступил погасший костер, шагнул к Гестии.
Маленькая блаженная взахлеб плакала, свернувшись в комочек. В волосы у нее набилась хвоя, острые плечики выглядывали из-под сползшего растерзанного хитона. На лице горело пятно — след удара.
Нужно было все же ударить еще два раза, — подумал Танат. По рукам.
Снял серый хламис, оставшись в коротком хитоне — прикрыл Гестии плечи. Сел рядом. Неловко вынул веточку из растрепавшихся волос. Подумал — нужно что-то сказать.
Свой голос показался не своим — чуждым, дальним.
— Я здесь, богиня.
Коснулся ее руки, потом опять волос. Будто ласкового пламени, которое танцевало на ладони. Вспомнилось — она смеялась и уверяла, что ему нужно учиться легким касаниям, «Потому что у тебя очень сильные пальцы, вот!»
Легки ли они для тебя теперь, маленькая богиня?
Нужно было сообщить олимпийцам. Привести этих, докучливых — Деметру… Геру? Кто из них на Олимпе? Как уговаривать, что говорить страже?
Легче отнести на Олимп ее.
— Я отнесу тебя на Олимп, царевна, — сказал Танат и взял ее на руки. Будто пламя, мелькнула в голове шальная мысль. Горячая, даже сквозь хламис, бьется в плаче… веса совсем нет. — Не бойся. Это быстро.
— Я не… боюсь, — чуть слышно раздалось из складок хламиса. Сиплым шепотом, совсем непохожим привычный звонкий голос. — Не надо… на Олимп.
Спорить он не решился, отпустить ее — тоже. Осторожно опустился там, где стоял, не размыкая рук. Маленькая блаженная уткнулась носом ему в плечо и опять тихонько заплакала — пусть себе.
Ее растрепавшиеся волосы щекотали подбородок, пахли медом. Тихо пламенели под последними солнечными отблесками. Казалось — окуни пальцы в это пламя со сладким запахом — согреются навсегда.
Меч молчал. Мойры скрылись в своем ветхом сером доме на Олимпе — боялись лишний раз чикнуть нить, чтобы не встретить тот взгляд, который поймал недавно божок Приап.
Где-то далеко торжествующе ревел осел — непонятно, что этой твари было нужно…
Танат Жестокосердный не думал больше о Мойрах, мече, приказах Нюкты и Великом Эребе. Думал только о том, чтобы не стискивать маленькую блаженную в объятиях слишком сильно.
Потом заметил, что она дрожит.
— Он… ушел? — спросила шепотом куда-то в плечо.