«Когда прозвучало это предсказание, жена Крона Рея ждала ребенка. Ей так хотелось — пусть будет девочка. Она даже придумала ей хорошее имя — Гестия… Но родился мальчик. Наследник. На свет появился мальчик с волосами чернее смоли и глазами, впитавшими темноту ночного неба. И тогда Крон приказал принести младенца ему…»
Я знаю продолжение этой сказки, ибо я — это продолжение. Вот только сны иногда подкидывают неожиданное: долгий крик, раздирающий грудь, вечный мрак, бесконечные лабиринты времени. И тогда, стряхивая невольный озноб с кожи, я опять ныряю в глубь памяти — и успокаиваюсь, вспоминая.
— Она ведь не принесла?
— Да, мой мальчик, она не принесла…
— А что она тогда сделала?
— Она взяла камень. Обычный камень, завернула его в пеленки и отдала мужу. Крон проглотил камень, думая, что глотает сына, и мальчик с черными глазами и волосами остался расти на острове Крит, под надзором нимф.
— А если бы она вдруг принесла?
— Ты перебираешь такие страшные «если», мой мальчик. Зачем ей было отдавать своего первенца Крону?
— Ну, она же не знала, что он его съест. И, может, она боялась. Или если вот…
— Не надо этих «если», маленький Климен. Все могло быть только так. Только так…
— А этот мальчик… ну, который еще Крона свергнет… это я?
Да, это я.
Аид Громовержец, Владыка Олимпа. Эгидодержец, Гостеприимец, Щедрый Дарами, Справедливый и Мудрый. Хозяин Золотого Века, у которого всё началось правильно.
С валуна, поднесенной женой обезумевшему мужу. С младенца на острове Крит. С гулких ударов куретов в щиты — чтобы заглушить плач ребенка.
Так могло ли начаться иначе? Нет, не могло.
В противном случае — страшно подумать, чем это могло бы кончиться.
Куреты скучали. Двое прилегли в тени корявой яблони, один на эту самую яблоню залез и уныло отчитывался: нет там, мол, ничего интересного. Еще двое несли караул, время от времени яростно грохоча копьями о щиты — звук прокатывался по долине, множился и улетал за море.
Гхар-дах!
— Заморился, — мрачно сказал рыжебородый.
Второй, кудри которого отливали зеленью, цыкнул на откуда-то взявшегося мальчишку: тот вознамерился утащить у отдыхающих товарищей копье.
— Дяденьки, — не смутился мальчишка, — вы козы не видали?
— Мамка твоя коза, — долетело от курета, который чуть не лишился копья. — Ну-ка брысь отсюда!
Мальчишка, однако, никуда не собирался. Крутился вокруг «дяденек», восхищенно рассматривая блестящие на солнце доспехи. Высунул язык, потрогал щит, на котором красовалось оскопление Урана.
Курет с кудрями иззелена подмигнул второму и вдарил по щиту.
Гхар-дах! Гулкое эхо унеслось в дальние дали. Мальчишка отскочил, вылупил черные глаза, почесал укус на ноге и независимо поинтересовался:
