Лето долгожданных побед [litres]

– Да, Николай Николаевич, ужасные вещи вы говорите. Если мне не изменяет память, подобных планов в отношении нашей страны не было ни у Наполеона, ни у королевы Виктории, ни даже у японского микадо. Все они хотели или подчинить нашу страну своему влиянию, либо что-то оторвать из приграничных земель, но вот на частичное уничтожение нашего народа еще никто не замахивался. Сохраните эти документы в целости и сохранности. Придет время, и мы обязательно будем судить господина Гогенцоллерна по всей строгости закона на международном суде.

…А полтора месяца назад столь быстро разжалованный и выброшенный из премьерского кресла сэр Уинстон Черчилль внимательно осматривал в бинокль германские позиции во Фландрии. Верный своему слову, произнесенному газетчикам три месяца назад, он не стал держаться за государственные должности в правительстве, а направился во Францию, чтобы продолжить борьбу с немцами в качестве простого военного.

Генералиссимус Фош по достоинству оценил всю бурную и энергичную натуру Черчилля, назначив его министром вооружений, одновременно предоставив ему пост военного советника в объединенном штабе союзников.

Стоя на еще теплой сентябрьской земле Фландрии, британский бульдог по достоинству оценивал германскую «линию Зигфрида», о которую разбились волны союзнического наступления.

– Представляете, Бригс, – обратился экс-премьер к своему секретарю, постоянно сопровождавшему Черчилля все военные годы и ставшему его своеобразной тенью, с которой тот мог свободно поговорить, – это только передняя оборонительная линия, предназначенная для удержания наших войск. Далее, возле Уазы, есть вторая оборонительная «линия Гинденбурга», а на самой франко-бельгийской границе немцы построили третью и назвали ее в честь кайзера. А что нас ждет на Рейне, одному богу известно. Вот это и есть ответ на ваш вчерашний вопрос относительно того, когда кончится война. Могу со всей ответственностью сказать, что не ранее лета 1919 года.

– Так долго, сэр?

– А что вы хотели, Бригс? Чтобы преодолеть все эти укрепления, нужно иметь под рукой огромный людской запас, которого на данный момент ни у нас, ни у французов просто нет. Американцы желают пролезть в наши европейские дела, так дай бог им удачи.

Черчилль флегматично пожевал сигару и, выпустив клубок дыма, продолжал свои рассуждения:

– Сейчас у нас 400 тысяч их солдат, к концу месяца будет 500 тысяч. Если нынешние темпы переправки войск сохранятся, то к концу осени в нашем распоряжении будет 700 тысяч, а к концу зимы – миллион. Миллион здоровых чужих парней, Бригс, готовых сражаться на пользу нашей родины. К маю месяцу их численность будет равна 1200 тысяч, вот тогда мы сможем смело наступать на позиции врага, не опасаясь людских потерь. Тогда победа будет точно за нами.

Черчилль замолчал, и по его лицу было видно, как приятна ему сама мысль о победе над врагом.