Другой сценарий

— Это палатка, в которой я буду спать, и котелок в котором буду готовить пищу, пока не получу заслуженную пятерку. И пока она не будет в зачетке – я отсюда не выйду!

— Не утруждайся, Андреев. Вот твоя пятерка, в зачетке. Можешь идти.

— Мне больно говорить, Наталья Олеговна, но я вас просчитал, — я убедился, что в зачетке все как нужно. — Вам нужно было зримое мужское унижение. Но котелок – это совсем нетрудно.

— Ты нарываешься, Коля, — засмеялась она. — Будет еще весенняя сессия.

— Пф-ф-ф, Наталья Олеговна! Вы предсказуемы. Спального мешка будет достаточно?

— Пошел вон, наглец! — расхохоталась она.

А на вышке Коротаева меня практически уничтожила. И, когда она все же ставила мне пятёрку, я не смог промолчать.

— Я понимаю, Елена Сергеевна. Трудно смириться, что где-то дают высшую математику в большем объеме и качестве. Но выбирать меня объектом мести за это – непедагогично!

— Коль, — поморщилась замдекана. — Всем ты хорош, но тебе бы язык отрезать.

Я посмотрел на неё. Она на меня. Нам обоим было что сказать. Меня пытали один час. Овчинникова ушла с пятёркой через пять минут. А я отвечал – час. Лёха Кособоков поимел свою четвёрку через три минуты. А я даже не предполагал, что меня ждёт. Примиряло с действительностью то, что Лишова получила четвёртку. Ушла с напутствием Елены Сергеевны внимательное и вдумчивей нужно, Вика. А потом и я задумчиво сказал, что я достоин отличницы, а не того что подвернётся.

В общем, все так или иначе заканчивается. Закончилась и сессия.

Параллельно я сходил и получил загранпаспорт. Свой общегражданский сдал. Билеты в Хельсинки продают только по предъявлению загранника. С ними мне помог Фред. Вот уж не знаю, кто все эти люди. Но если бы не он, то я стоял бы в очереди дня три, приезжая отметиться пару раз в день. А так – приехал в «Зал официальных делегаций» Финлянского вокзала, отдал паспорт и деньги, и через пятнадцать минут деловитый железнодорожный начальник мне принёс билет.

После экзамена по политэкономии объявился Иво. Отдал мне ключ с номером 276. Улица Кюленсааранкату, 5g.

— Не ошибёшься, Колян. Сразу поймешь что тебе сюда, — засмеялся Иво.

— Это вообще кто-нибудь может выговорить за раз?

— Ты уж постарайся. Лучше ехать на такси. Остановка автобуса далеко. Покажешь ключ охраннику.

В общем, все было готово. Требовалось как-то это отметить, и я вспомнил про Питерские сквоты, и их легендарные тусовки. Сквоттинг, или говоря проще – самозахват помещений, это не наше изобретение. Но в восемьдесят третьем году был принят план реконструкции жилья. И в центре расселялись комуналки в старинных особняках. Вот в такую квартиру я и притащил Суркова с девушками. Пароль – а ведь это ты, Мирон, Павла убил. Отзыв – опаньки, фитилёк притуши, чадит!

Галерея «Асса» возникла в огромной коммунальной квартире, где одну комнату имел Тимур Новиков. Семиметровые потолки. Шестнадцать комнат. Почти семидесятиметровая коммунальная кухня. Когда все жильцы съехали, Тимур поменял замки в дверях и устроил подпольный вернисаж. И закипела андерграундная жизнь. Фишка в том, что это все происходило на Шпалерной двадцать четыре. То есть прямо напротив Большого Дома, или Управления КГБ по Ленинграду и области. Сейчас я знаю, а прошлой жизни только предполагал, что это все – с ведома и разрешения. И что тот же Африка, он же Бугаев – гебешный стукач. Но сейчас публика искренне упивается своей подпольной свободой.