Другой сценарий

Апокриф гласит, что когда генерал свиты ЕИВ[8] Джунковский, рассказывал Дзержинскому о концепциях создания спецслужб, тот смотрел в окно. Там, как раз, отряд героев-чекистов выгружался из грузовика, вернувшись с операции. А проще говоря, куча матросов-анархистов, присланная Феликсу Эдмундовичу для помощи в революционной борьбе, вернулась с грабежа господских домов.

Джунковский говорил, что есть две основных концепции. Английская, с опорой на мощных интеллектуалов. И французская, с опорой на системность и структурированность. В этом случае, умные даже вредны, ибо им тесно в рамках.

Дзержинский в этот момент как раз наблюдающий, как веселые матросы разгружают какие-то меха, ковры и прочий хлам, грустно сказал:

— Где же я вам, Владимир Фёдорович, умных найду?

Так определилась концепция ВЧК, и всех ее преемников – мощная структура, избегающая умников. И попытка этих интеллектуалов привлечь в систему, приводила к чудовищным провалам. Достаточно вспомнить того же Гордиевского.

И это не шутка. Я несколько раз слышал, что люди, показавшие на тестах при поступлении в КГБ выдающиеся результаты – не принимались.

Так дальше и шло. У англичан, одиночки, типа Лоуренса Аравийского, меняли геополитический расклад континентов на столетие вперёд. А наши, многочисленной агентурой заполняли все поры предполагаемого противника.

И тот и тот подход имел свои плюсы и минусы. Англичане, к примеру, сильно комплексовали и завидовали русским силовым способам решения вопросов. Ну, приехать и угондошить по-быстрому, у наших всегда получалось прекрасно. А англичане как-то все время суетились и мельтешили.

Эти комплексы вылились в знаменитую Бондиану. Где агент Ее Величества крут и всех мочит.

А наши создавали фильмы про Штирлица, в одиночку срывающего сепаратные переговоры высших бонз. Как по мне, Бонд и Штирлиц это отражение комплексов спецуры.

Все эти мысли промелькнули у меня в голове, когда я здоровался с начальником институтского первого отдела.

Сергей Сергеевич Терпов человек умный. А не только имеет умный взгляд. Пускай годы службы оставили на нем отпечаток. Но я давно умею различать где суть, а где видимость. Я уж не знаю, что думал он, внимательно меня разглядывая, и предлагая мне присаживаться напротив него за столом. Уселся. Помолчали.

— Ты, Андреев, намерен съездить в Хельсинки, — констатировал Терпугов.

Промолчал. Чего об очевидном болтать? Он поизучал меня взглядом, и опустил глаза на листок, что лежал перед ним. Надо полагать, моя объективка.

— Служба в РВСН, третий допуск. С чего мне согласовывать эту поездку, Андреев?

— А почему нет, Сергей Сергеевич? В восемьдесят втором году в гарнизонном клубе нам показывали американский мультик. Там сравнивали особенности наших, американских и французских стратегических ракет. Несколько утрированно, но все этапы развертывания комплекса и подготовки к старту наших ракет были показаны американцами во всех подробностях. Вряд ли я смогу им рассказать что-то новое.