Не вместо

Варианты того, что они могли делать вместе, устраивают в моей голове настоящую вакханалию из фрагментов той же самой вакханалии.

Я сажусь только из-за понимания, что отправиться ловить другое такси, лишь бы не ехать с Шерил, будет выглядеть слабостью. Я и так оказался в удивительно идиотском положении. Вчерашнее прощание выглядело логичным, но я его запорол так же виртуозно, как многое другое в своей жизни.

Мы сидим сзади вместе, Звездочка вроде как зависает в своем телефоне, но регулярно на меня косится. Будто опасается, что сбегу. Когда мы сворачиваем в противоположную от моего дома сторону, я все-таки мрачно оборачиваюсь и смотрю на нее пристально. Вопросительно.

— Что, обескураживает, когда кто-то вмешивается и рушит все планы?

Это она меня здорово уделала. Но я еще не вполне отошел от вчерашнего. Что это она задумала? И ведь не скажет, пока не задам прямой вопрос! Зараза.

— И куда ты меня везешь? — пытаюсь придать голосу максимально скучающие интонации.

— В Бостон, — легко отвечает она, явно только и ждавшая этого вопроса.

— Это мы, конечно, быстро доедем. Или Бостон — название нового модного заведения, где днюет и ночует твой Докери?

— Мы едем в аэропорт, Стеф, — говорит она, раздраженно распахивая ежедневник, где лежат две распечатки билетов. — Ночью я связалась с твоим братом, и он сказал, что сегодня последняя возможность оспорить сделку твоего отца. Так что мы едем и… оспариваем, раз уж сам ты не в состоянии. Тебе, конечно, придется дать показания, общаться с адвокатами, продумать линию поведения. В университете никто не будет в восторге из-за нашего отсутствия, но… это все неважно. Переживешь как-нибудь. Твой отец делал ужасные вещи, он должен получить причитающееся. И ты должен тоже получить причитающееся: справедливость. И Тиффани эта ваша тоже. — На упоминании Тифф Шерил болезненно закрывает глаза. — Поэтому ты заткнешься и молча сядешь в самолет.

— Я не полечу.

— Норт передал, что больше никогда не заговорит с тобой, если не полетишь.

Скотина! Знает, чем меня пронять!

— Ох ты ж заразы. И впрямь спелись! Он назвал тебя стервой, если хочешь знать. И не в качестве комплимента. Когда вы успели спеться?

— Спасибо. Я безумно рада, что взаимно не понравилась твоему брату. Стервой он назвал меня не первый и даже не последний. Тебе должно быть стыдно за то, что я тебя, как маленького, везу в аэропорт, хотя ты прекрасно знаешь, что должен там быть. Иначе с чего бы ты мне об этом вчера плакался? Чтобы я посочувствовала? Мог бы догадаться, что с сочувствием — не ко мне. В этом ведь была суть вчерашнего наезда? Короче, заткнись и смотри в окошко.

Я действительно отворачиваюсь к окну, раздраженно ероша пальцами волосы. Ни хрена она не поняла. Вот вообще.