В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Без пятнадцати четыре. Наверное, умираете с голодухи? Вы ведь двое суток ничего не ели…
— Двое суток?!
— Ну да… пока мы шли Южной Балтикой. Мы тут с доктором пытались вас накормить, но куда нам! Вы сжимали челюсти, а потом вместо ложки хватили доктора за палец, чуть не откусили…
Знаменский посмотрел на старпома. Старпомьи глаза не внушали доверия.
— Бросьте разыгрывать, не издевайтесь над слабым человеком…
— Ничего себе слабый — лягнул меня так, что я чуть за борт не вылетел из каюты…
— Полно, старпом, не утрируйте, все равно не поверю.
— Поверите, помполит, когда увидите доктора. Кило бинтов ушло на укушенный палец.
— Ну да?
— Ей-богу, помереть на месте…
— Ладно, проверим. Но сначала давайте познакомимся.
Знаменский встал, они обменялись рукопожатиями. Старпом не стал напоминать помполиту, что они уже один раз познакомились, когда помполит впервые вошел на судно. Качка и не такое вышибает из головы.
— Послушайте, Игорь Петрович, а это опять может повториться? — спросил Знаменский, осторожно усаживаясь на койку.
— Что?
— Ну, вот это… — помполит поводил руками по воздуху, словно дирижируя оркестром ведьм. — Ураган был, видимо, сильный? сколько баллов? никто не пострадал? А то я тут…
— Какой ураган? Зима! Николай Степанович, зима! Обычный зимний шторм. Здесь в это время года положено девять штормовых дней в месяц. Норма. На судне все здоровы, плавание идет нормально…
— Постойте… Значит… кусался… только я один?
— И лягался тоже.
— Н-да… — Знаменский задумался. Потом спросил: — А сейчас почему не качает?
— Сейчас мы идем Каттегатом. Западный ветер, узкое место — волне негде разгуляться. Но часа через четыре мы выйдем в Скагеррак, и там опять болтанет… Можете быть уверены. Мне сейчас на вахту, Николай Степанович. Я пришлю вам поесть. Обязательно поешьте сейчас: к завтраку вы наверняка опять заляжете, дело проверенное. Да вы не очень расстраивайтесь, у доктора еще девять некусанных пальцев… А через два-три рейса все они заживут…
Старпом взглянул на часы и поспешно исчез. Игорь Карасев ходил по морям не первый год, и у него уже были свои привычки. На вахту он всегда являлся за пять минут, никогда не позже.
4
Николай Степанович обнял руками колени и на руки положил голову. Сейчас, после ухода старпома, он напоминал пассажира, у которого украли билет, деньги и чемодан за минуту до отхода поезда.
«Что же делать? — думал он. — Прокатиться в Лондон и потом отказаться от этой затеи? от хождения по морям, по волнам?..»
Когда решался вопрос о его назначении, Николай Степанович меньше всего думал о такой прозе — укачивается он или не укачивается. Его никто не спрашивал, а он не задумывался — по той простой причине, что был основательно здоров. Ему просто в голову не приходили никакие опасения. Он считал, что на море, в самолетах и в автобусах укачиваются только малокровные дамочки.
Ей-богу, это было уже не смешно. Помполит сидел, не в силах встать и по-человечески пройти по палубе. Сидел и думал не о работе, не о людях, не о политучебе, а… тьфу ты, вот уж не ожидал от себя… Что ж теперь? Признать свое бессилие? Найти удобный предлог и уйти на берег? Н-да… Если так будет продолжаться — все может быть. Хотя противно, черт подери. Хочется знать, что ты можешь и это в жизни — и плавать, и стоять вахту в любую погоду, и… подставлять пальцы таким же новичкам, пусть кусают… Да, надо пойти извиниться перед доктором…
Мысли становились все более вялыми, снова потянуло прилечь.
Как это старпом сказал? Через три рейса все пройдет?
А если не пройдет? Спрашивается: какой практический смысл от помполита, который не видит людей в работе и ведет каютный образ жизни?.. Как все это неожиданно, некстати, глупо…
Размышления Николая Степановича прервал ярко-рыжий матрос, деловито вошедший в каюту со здоровенным подносом. Ни слова не говоря, он очистил стол от книг, переставил чернильный прибор на полку, а стол застлал салфеткой. Быстро, словно профессиональный официант, он расставил посуду, разложил по тарелкам колбасу, масло, сыр, консервы. Николаю Степановичу казалось, что матрос украдкой бросал в его сторону короткие сочувственные взгляды. Матроса он еще не знал. Он никого еще не успел узнать, кроме капитана, старпома… и доктора. До чего неудобно перед доктором… Впрочем, у старпома хитрые глаза, может быть и врет.
И перед этим матросом неудобно, ухаживает, словно за тяжелобольным. Надо что-то сказать.