Осень [ЛП]

6.

Мертвый внутри.

Хеншоу сидел один в темном углу кладовой, обхватив голову руками, и оплакивал жену и дочь, которых потерял.

Какой смысл было продолжать? Зачем беспокоиться? Эти двое были той самой причиной, по которой он существовал. Он пошел на работу, чтобы зарабатывать деньги, чтобы содержать и обеспечивать их. Он приходил домой каждый вечер, чтобы быть с ними. Он был предан им так, как он думал, никогда ни с кем не будет до того, как они сошлись с Сарой. И теперь, без всякой причины, предупреждения или объяснения, они исчезли в мгновение ока. И он даже не смог им помочь или удержать их. Его не было там, когда они умирали. Когда они больше всего нуждались в нем, он был за много миль отсюда.

Снаружи, в главном зале, он слышал стоны и крики других людей, которые потеряли все. Он чувствовал запах и вкус гнева, разочарования и полного замешательства других выживших, которые висели в холодном сером воздухе, как вонь гниющей плоти. Он слышал, как дерутся, спорят и кричат. Он слышал, как острая боль разрывает каждого из двадцати или около того разрозненных, отчаявшихся людей на части.

Когда шум стал невыносимым, он поднялся на ноги с намерением уйти. Он уже собирался уйти, оставив зал и остальных выживших позади, когда его разум быстро наполнился образами миллионов безжизненных тел, лежащих на улицах вокруг него, и он понял, что не может уйти. Свет снаружи начал меркнуть. День почти закончился. Мысль о том, чтобы оказаться на открытом месте, была достаточно ужасной, но оказаться там в темноте – потерянным, одиноким и бесцельно блуждающим – было слишком, чтобы даже думать об этом.

Он прислонился к двери кладовой и заглянул в главный холл. Яркий оранжевый солнечный свет сумерек лился в здание над его головой, освещая все ярким, почти флуоресцентным цветом. Заинтересовавшись источником света, он сделал несколько шагов из комнаты и обернулся. В наклонном потолке, прямо над дверью, было узкое световое окно. Кладовая, в которой он прятался, была пристроена как пристройка к первоначальному зданию, и когда он прибыл, то заметил, что у нее плоская крыша. Чувствуя, что побег близок, Хеншоу забрался на деревянный стол, вытянулся и распахнул люк в крыше. Он протиснулся внутрь и выбрался на битумную крышу.

Самый холодный ветер, который он когда-либо ощущал, подул на него, когда он стоял беззащитным на десятифутовой квадратной площади крыши. С самого дальнего края он мог видеть главную дорогу, ведущую в Нортвич, и мертвый город за ней. Двигая только глазами, он проследил за дорогой, которая уходила влево и направлялась в общем направлении Хэдли, небольшого пригорода, где он жил. Маленький пригород, где тела его любимой и ребенка лежали вместе в постели. В своем воображении он все еще мог представить их обоих, застывших неподвижно и безжизненных, их идеальные тела, испачканные темной, подсыхающей кровью, и внезапно ледяной ветер, казалось, стал еще холоднее. Некоторое время он раздумывал, не вернуться ли к ним. Самое меньшее, чего они заслуживали - это достойных похорон и некоторого достоинства. Боль, которую он чувствовал внутри, была невыносимой, и он упал на колени и обхватил голову руками.