Осень [ЛП]

8.

Майкл провел первые пять с половиной часов следующего утра, пытаясь найти удобное место для сна. Когда ему наконец удалось заснуть, он проспал всего сорок пять минут, прежде чем проснулся, чувствуя себя хуже, чем когда-либо. Он лежал на холодном твердом полу, и каждая косточка в его усталом теле болела.

В главном зале было ужасно холодно. Он был полностью одет и закутан в толстую зимнюю куртку, но она все равно не спасала его от холода. В данный момент он ненавидел все, но быстро решил, что больше всего ненавидит это время суток. Было темно, и в ранних утренних тенях ему показалось, что он видит тысячу шаркающих фигур там, где их не было. Как он ни старался, он не мог думать ни о чем, кроме того, что случилось с внешним миром, потому что пострадало абсолютно все. Ему было невыносимо думать о своей семье, потому что он не знал, живы ли они еще. Он не мог думать о своей работе и карьере, потому что их больше не существовало. Он не мог думать о том, чтобы пойти куда-нибудь со своими друзьями в выходные, потому что эти друзья, скорее всего, тоже были мертвы, лежали лицом вниз где-нибудь на углу улицы. Он не мог думать о своей любимой телепрограмме, потому что не было ни телевизионных каналов, ни электричества. Он даже не мог напевать мелодию своих любимых песен, потому что это навеяло бы ему воспоминания. Было слишком больно думать о воспоминаниях и эмоциях, которые, хотя и прошли всего несколько дней, теперь казались потерянными навсегда. В отчаянии он просто уставился в темноту и изо всех сил попытался сосредоточиться, прислушиваясь к тишине. Он думал, что, если намеренно ничем не заполнять свою голову, боль уйдет. Это не сработало. Не имело значения, в каком направлении он смотрел, все, что он мог видеть, были лица других, столь же отчаявшихся выживших, смотревших на него сквозь темноту. Он был не один со своей мучительной бессонницей.

Первые несколько оранжевых лучей утреннего солнца начали осторожно проникать в комнату. Свет медленно проникал внутрь через ряд небольших прямоугольных окон, расположенных на равном расстоянии вдоль самой длинной стены главного зала. Каждое из окон было защищено снаружи слоем сверхпрочной проволочной сетки, и каждое окно также было покрыто случайными слоями аэрозольной краски бесчисленными вандалами на протяжении многих лет. Майклу показалось странным и тревожным думать, что каждый из этих вандалов теперь почти наверняка мертв.