Первый выпуск
- Автор: Лепшей А. П.
- Год: 1997
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Первый выпуск». Краткое содержание книги:
- Это, конечно, хорошо, - не переставая улыбаться, говорил Трояновский. - Только ведь страна огромная и деткоров у “Пионерской правды” - целая армия. Представляешь, армия! Так что не плачь от того, что мало печатают.
Нет, не дошли мои переживания до редакторов “Пионерки”. Не верит Москва слезам, не верит.
Спустя 15 лет, в 1947 году, я вновь встретился с Трояновским. В Куйбышеве, в небольшом приволжском ресторанчике мы сидели с ним, потягивали янтарное жигулевское пиво и вели неторопливый разговор о делах тогдашних и событиях прошедших. Трояновский в годы только - что отгремевшей Великой Отечественной был довольно известным военным корреспондентом, его репортажи, очерки часто печатались в “Красной звезде”. После войны побывал на Нюрнбергском процессе, где судили фашистских главарей, объездил другие страны Европы. У меня тоже к тому времени за плечами был десятилетний стаж военного журналиста.
- А я ведь встречался с вами, - говорю, - 1932 году. В “Пионерской правде”. Плакался, что печатаете мало меня.
- Постой, постой, - вспыхнули искорки в глазах Павла. Он неотрывно смотрел на меня. - Да я ведь помню ту встречу. Угловатый такой деревенский парень. В сапогах, в картузе, в старом, матерчатом пальто. Ну да, конечно, Шура из Западной области.
- Точно, - рассмеялся я.
...Три дня мы с Василием Марковичем провели в Москве. Полный незабываемых впечатлений возвращался я домой. В Климово поезд пришел ночью. Не стали ждать утра. Сразу же, прихватив связки книг - Василий Маркович побольше, я поменьше - отправились в путь.
Ночь была лунная. Небольшой морозец пощипывал уши. Шаги гулко отдавались в ночной тиши. Над лесом, над уходящей вдаль дорогой висел выщербленный, источающий холодный серебристый свет пятиалтынный. Идти было легко и радостно.
Глава 5. В пургу
Ой, коротки зимние дни, обрубки какие-то. Не успеет блеклое, выстуженное морозом солнце подняться на высоту стоящего у старой школы вяза, как снова поспешно начинает по наклонной катиться вниз, к недалекому горизонту. Глядишь, дымчатая пелена начинает обволакивать все вокруг: дома, отдельно стоящие деревья сливаются в одну темную, зубчатую полоску, а затем и вовсе растворяются в тягучей серой мгле, как соль, опущенная в воду. А если к тому же разгуляется непогода, небо заволокут тяжелые, достающие едва ли не самой земли тучи, да ветер закуролесит снежной заметью, - тогда и совсем день прямиком переходит в ночь.
Темное окно канцелярии, где мы сидим с Цыганком вот уже не первый час, священнодействуя над выпуском очередного номера школьной стенгазеты, тихо позвякивало от порывов ветра, слышалась еле уловимая дробь бьющейся о стекло снежной крупы. Висевшие на стене ходики с роскошным, многоцветным петухом на циферблате натикали ”6”, когда я заторопился уходить.
- На дворе, кажись, пурга начинается, - сказал Саша. - Может, тут переночуешь?
- Да ты что, меня ж дома ждуть.
- Ну, гляди.
Вышел на улицу, поглубже нахлобучил овчинную с желтыми пролысинами шапку, и торопко зашагал домой. Пока шел селом, начинавшаяся пурга не очень давала себя знать: лишь изредка порывы ветра бросали в лицо пригоршни мелкой снежной крупы, да легонько поскрипывали стылые, обнаженные ветви деревьев возле выстроившихся вдоль улицы заснеженных хат. На выходе из села дорога раздвоилась. И хоть на развилке не было сказочного камня с предупреждением ”Пойдешь направо...” , “ Пойдешь налево...”, я и так превосходно знал, что та дорога, что сворачивает вправо проложенная еще пращурами под уложистым косогором и обсаженная ветлами, многие из которых от старости одряхлели, поизломались, вела в соседний Брахлов обходным путем, другая же, да, собственно, и не дорога , а тропа, шла к селу прямиком через болото, сейчас скованное льдом, занесенное снегом, а летом изрезанное ручьями, рытвинами да вздрагивающими под ногами трясинами. Мы, четверка брахловских школяров, предпочитали именно этот путь - он был чуть не в два раза корче. На него, не раздумывая, свернул и на этот раз.
Идти было все труднее. Ветер усиливался, и уже не мягкими толчками сбивал ритм движения, а какой-то невидимой силой пружинисто упирался в грудь, опоясывал всю фигуру, яростно трепал полы пальто, мокрым снегом слепил глаза.
Тропа все дальше и дальше уводила от дальних домов улицы. Некоторое время, оглядываясь, я еще видел, как оттуда мне моргают желто-блеклые огоньки окон, но потом и они исчезли, растаяли в серой мгле.