Последние дни наших отцов [litres]

В эти последние дни некоторые дошли до предела и сломались: отсеяли Большого Дидье, который уже не держался на ногах; Пэл замечал в душевой, что Жаба почти сдался. Однажды под вечер инструктор повел группу на пробежку в лес – в жутком темпе, к тому же им пришлось несколько раз пересечь вброд какую-то речку. Группа постепенно растянулась, и когда Пэл, бежавший ближе к хвосту, в третий раз вступил в ледяную воду, до него донесся детский крик, разорвавший тишину. Обернувшись, он увидел, что Жаба лежит на берегу и бессильно стонет.

Остальные были уже далеко за деревьями. Пэл заметил только Ломтика и Фарона, окликнул их. Но Фарон, бежавший с двумя тяжелыми камнями в руках для дополнительной нагрузки, рявкнул: “Из-за мудаков не тормозят, их боши поймают!” И оба скрылись на грязной тропе. Тогда Пэл, бултыхаясь в воде чуть ли не по пояс, повернул назад. В обратную сторону поток показался ему еще холоднее, а течение сильнее.

– Не останавливайся! – крикнул Жаба, увидев, что храбрец идет к нему. – Не задерживайся из-за меня!

Пэл не стал его слушать и выбрался на берег.

– Жаба, надо идти.

– Меня зовут Андре.

– Андре, надо идти.

– Я больше не могу.

– Андре, надо идти. Если ты сдашься, тебя отчислят.

– Значит, сдаюсь! – Он застонал. – Хочу домой, хочу к семье.

Жаба скрючился, схватившись обеими руками за живот.

– Мне больно! Мне так больно!

– Где тебе больно?

– Везде!

Ему не хотелось жить.

– Хочу сдохнуть, – выдохнул он.

– Не говори так.

– Хочу сдохнуть!

Растерянный Пэл неловко обхватил товарища руками и стал что-то нашептывать, чтобы подбодрить.