Последние дни наших отцов [litres]

– О чем разговор? – спросил Толстяк с порога.

– О девушках, – ответил Фрэнк.

Толстяк улыбнулся. Сами того не зная, его товарищи говорили о любви, и любовь их спасет.

– Увидим ли мы еще норвежек, хотел бы я знать, – произнес Жос. – Очень они мне нравились.

– Норвежки… – весело вздохнул Кей. – Хотел бы я знать, что бы мы без них делали в Локейлорте.

– То же самое, – отозвался деловитый Дени. – Бегали бы и бегали без конца.

Молодежь – Толстяк, Кей, Фарон и Клод – знала, что это неправда: они иногда прихорашивались просто потому, что могли с ними столкнуться и не хотели иметь жалкий вид.

– Ах вы, мальчишки! – воскликнул Эме. – Вы же как есть мальчишки. Однажды женитесь и прекратите бегать за юбками. Надеюсь, меня на свадьбу пригласите…

– Приглашу, – сказал Кей. – Всех вас приглашу.

Дени радостно улыбнулся.

– А ты женат? – спросил его Эме.

– Меня жена мирно ждет в Канаде. И двое мальчуганов.

– Скучаешь по ним, да?

– Конечно скучаю. Черт, это как-никак моя семья… Это не мир, а сплошное горе, скажу я вам.

– А лет им сколько, твоим мальчуганам?

– Двенадцать и пятнадцать. Вы мне их немножко напоминаете, – сказал он, обратившись к молодежи. – Скоро они тоже станут маленькими мужчинами.

– А ты, Стан, холостяк? – спросил Кей.

– Холостяк.

Все погрустнели и замолчали.

– Как бы то ни было, тут жену особо не найдешь, – снова заговорил Кей.

– Лора-то есть, – возразил Фарон.

– Лора, она с Пэлом, – отозвался Эме.

– А кстати, где они? – спросил Станислас.

Ответом ему был дружный хохот. Толстяк никому не сказал про их убежище: они были такие красивые вместе, он не хотел, чтобы им мешали. Остальные ничего не смыслили в настоящей любви.

– Трахаются небось, – хохотнул Фарон. – Везунчик Пэл! Давненько я не трахался.

– Трахаться – это главное, – провозгласил Кей под приветственные крики.

– Трахаться – это пустяк, – воскликнул Толстяк. – Нужно что-то еще…

– И что же? – насмешливо спросил Фарон.

– В отпуске я бывал у шлюх в Сохо. Утром одна, днем другая, вечером третья. Весь день сплошные шлюхи. А потом приглянулась мне одна девица из Ливерпуля, работала на Уитфилд-стрит. И представляете, мы с ней больше не расставались, несколько дней из постели не вылезали, прямо как влюбленные, а когда я ей сказал, что ухожу насовсем, она меня крепко-крепко обняла. Забесплатно. Это что, не любовь?

Он сел на кровати, обвел взглядом товарищей и повторил:

– Это что, скажете, не любовь? Не любовь, мать вашу?

Все дружно кивнули.

– Да, Толстяк, – ответил Кей. – Она тебя любит, это точно.

– Вот видите, трахаться – это пустяк, если потом тебя крепко не обнимут. Трахаться надо с любовью!