Когда ты вернешься ко мне [litres]

– Неужели? – Дазия рассмеялась, затем осторожно убрала один из поставленных мной приборов. – Мама не спустится сегодня к ужину, дорогой. Она немного устала.

– Ох.

Светлые мгновения мигом разбились о твердую землю реальности. Отец тяжелым взглядом уставился на пустой мамин стул. Амелия спряталась с телефоном за волосами.

Вот вам немного математики: наша семья состояла из четырех человек. Вычтите одну маму, и что останется?

Не знаю, что с нами будет, когда она нас покинет…

– Пойду поздороваюсь, – сказал я.

– Хороший мальчик, – произнесла Дазия. – Она будет рада.

Я быстро пересек наш большой дом и поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Не потому, что спешил еще раз увидеть, что рак сотворил с моей прекрасной матерью, а чтобы доказать, что я не настолько напуган, каким себя чувствовал.

Я тихонько постучал в дверь хозяйской спальни.

– Мам? Это я.

– Входи, любимый, – послышался слабый ответ.

Шторы были собраны, а окно открыто, чтобы впустить свежий воздух и золотистые закатные лучи. Мама лежала в центре огромной кровати, утопая в шелковой пижаме мужского покроя, маленькая и хрупкая. Голову покрывал шарф. Отложив книгу, мама улыбнулась мне.

«Она все еще красива, – отчаянно подумал я. – К черту рак».

– Привет, мам. – Я поцеловал ее в лоб. – Как себя чувствуешь?

Вряд ли этот вопрос был задан ради правдивого ответа. На прошлой неделе она закончила курс химиотерапии и лучевой терапии, которые еще больше ее ослабили, истощили и вызвали постоянную тошноту. Но она никогда не жаловалась. Ни разу.

Хотел бы я быть таким же храбрым.

– Все хорошо, милый. Просто немного устала сегодня. – Она протянула руку и потрепала меня по щеке, когда я сел на край кровати. – Ты тоже выглядишь усталым. Как прошла тренировка?

– Нормально. Так же, как вчера. Тренер нацелен на еще один чемпионат.

– Я в этом не сомневаюсь. Но что насчет тебя? К чему стремишься ты в этом году? Своем выпускном году.

Как-нибудь пережить его, если ты не сможешь.

– Не знаю, – ответил я. – Хорошо показать себя перед агентами. Наверное, поеду в Алабаму.

– И заставишь своего отца гордиться тобой. – Мама поджала губы. – Я много думала о его футбольных мечтах и о твоих. Иногда у меня возникает ощущение, что у вас они не совпадают.

Казалось так легко рассказать ей правду, но я многие годы сдерживал и скрывал свои эмоции. Запихал их в самый дальний угол, где они и пылились, чтобы папа мог быть счастлив. Он был звездным квотербеком «Алабамы», и его почти наверняка бы выбрали в первом раунде драфта в НФЛ. До катастрофы.

Я до сих пор помню, как смотрел повтор. Один раз. Мой желудок больше одного просмотра выдержать не мог. Папа отступил, чтобы отдать пас, команда нападения рассыпалась, и два защитника повалили его на землю. Затем парни вскочили и отчаянно замахали медикам, потому что нога моего отца была согнута под тошнотворным углом, под которым не должна сгибаться ни одна человеческая конечность.