Аз есмь царь. История самозванства в России
- Автор: Ингерфлом Клаудио
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814390
- Переводчик: Павел Каштанов
- Жанр: История
Электронная книга - «Аз есмь царь. История самозванства в России». Краткое содержание книги:
Le Tsar, c’est moi Claudio Sergio Ingerflom
Благоприятные слухи о Николае II, как и о Ленине, сопровождали, в числе прочих, следующие идеи: «Царь (или Ленин) любит народ и желает ему добра, но его окружение мешает ему действовать или обманывает его». Согласно другим слухам, руководители страны стали жертвами чисток за намерение распустить колхозы и восстановить собственность на землю.
СОВЕТСКИЕ САМОЗВАНЦЫ
Лже-Бухарин. Согласно отчетному докладу, адресованному прокурором Верховного суда Президиуму Центрального исполнительного комитета СССР за 1931 год относительно контроля ОГПУ, в центральном районе европейской России существовала организация под названием «Правый оппортунизм», которая действовала в обстановке ожесточенного сопротивления деревни коллективизации и предлагала поднять крестьянство против советской власти. На одном из собраний этой организации ее глава, некий Говоров, «пригласил войти… товарища Бухарина». Его роль исполнил крестьянин по фамилии Медведев. Он предсказывал «неизбежную победу правого блока в партии, возвращение кулаков и падение советской власти».
Лже-Ленин. За слухами, отрицавшими факт смерти Ленина, последовало появление самозванцев. В то время «во многих городах Чека арестовала лиц, выдававших себя за Ленина». Позднее сотрудники ГПУ работали во всех театрах Москвы и провинции, чтобы разоблачить возможных двойников товарища Ленина. Секретариат ЦК и Оргбюро постановили, что все актеры – кандидаты на исполнение роли товарища Ленина в спектаклях и фильмах должны отныне спрашивать согласия в соответствующем отделе Центрального комитета и получать разрешение у местных отделений ГПУ. Упомянем статью, которую 21 апреля 2004 года «Комсомольская правда» посвятила Вадиму Усланову. Он просил сделать тест ДНК, чтобы узнать, является ли он, как он подозревал, внуком Ленина и Инессы Арманд, члена французской компартии и любовницы вождя большевиков. Тест был, кажется, невозможен из‐за многочисленных биохимических манипуляций, которым подверглось тело вождя для его бальзамирования и сохранения.
Лже-Троцкий. В 1937 году, казалось бы, менее всего располагавшем к нарушению порядка даже в игровой форме, доклад НКВД сообщал, что «в ряде городов, таких, как Златоуст, Тагил и Пермь, на тайных собраниях, организованных контрреволюционерами-троцкистами, появился ложный Троцкий. Нам пока не удалось идентифицировать этого субъекта, но Чека работает сейчас среди артистов многих театров Москвы и Свердловска, чтобы его разоблачить».
Лжесыновья Сталина. Весной 1937 года, после двух лет слухов, в Москве появился ложный сын Сталина. В 1990‐х годах жители Гори время от времени со всеми почестями принимали «сына Сталина», Заки Мамедова, сидевшего за рулем своего белого «Форда».
Лже-ЦК. «Всешутейший и всепьянейший собор» Петра Великого с его вакханалиями принадлежит прошлому, а вот Габор Риттершпорн узнал из архивных источников, что в одной деревне на Северном Кавказе все жители в возрасте от 22 до 28 лет собирались в «Центральном комитете», где имела место практика коллективного секса и где каждый носил имя одного из высших руководителей партии. Об «антисоветской и контрреволюционной порнографии» этих самозванцев систематически доносили, но дело осложнялось фактом присутствия на оргиях настоящих членов партийного руководства. Да и неологизм комсомолиться в бытовом языке означал совокупляться. Увидели свет и подложные «Политбюро», тогда как народ переделывал на неприличный лад названия ключевых институтов советской системы – Наркомпрост, Сельблядком, – чтобы определить их как места разврата в трагикомической «профанации большевистского культа», в общем народном поведении, которое сформировало подлинный и весьма обширный мир на изнанке официального Советского Союза.
Глава XXV. БЫТОВОЕ САМОЗВАНСТВО В СССР
Бесчисленные самозванцы, без которых не обходился ни один период советской истории, проявляли порой просто поразительную изобретательность. Кто не восхитится ими, зная, чем они рисковали в условиях невиданной и невообразимой сейчас частоты смертных приговоров, выносимых судебной системой, и миллионов отправленных в лагеря? И кто не ужаснется, узнав об обстоятельствах, толкнувших их на это? Шейла Фицпатрик исследовала самозванство в СССР, рассмотрев его как непрерывный процесс, связывающий коренную ломку коллективных социальных идентичностей со столь же радикальным преобразованием индивидуальных. Решив построить новое общество, большевики по своим идеологическим лекалам очертили границы каждого класса, предрекая одним светлое будущее (пролетариат, «бедняки») другим – постепенное вымирание (буржуазия, «кулаки»), и прикрепили к одному из этих классов каждого советского гражданина. Так возникла новая категория: «ложная классовая идентичность». Она касалась лиц, претендовавших на принадлежность к передовому классу, но относимых властями к разряду класса враждебного на основании их реального или мнимого материального благополучия. Сорвав с них маски, нужно было вскрыть и идеологическую подоплеку дела, даже если ее не существовало. Сотни тысяч граждан подправляли собственные биографии и биографии своих родителей, меняя свое социальное происхождение, чтобы в случае чего не попасть во враждебный класс; Габор Риттершпорн отмечает, что, производя подобный подлог, люди следовали примеру идеологов режима, официальная история которого была насквозь фальсифицирована. Здесь мы снова видим зеркальные отношения, напоминающие о связи между фальсификацией происхождения царского достоинства, родословных российских монархов и дворянства с одной стороны, а с другой – перенимание народом этой практики, приведшей к наплыву самозванцев. В иных случаях этническое происхождение могло стать поводом для обвинений в пособничестве внешнему врагу, как это было с поволжскими немцами, крымскими татарами или евреями (на волне антисемитизма конца 1940‐х – начала 1950‐х годов). Произвол в установлении определяющих черт каждого класса, размытость его границ и соответствующей каждому классу идентичности (вспомним призывы сорвать маски с примазавшихся к трудовому классу) вынуждало тех, кого это касалось или могло коснуться, придумывать себе новые родословные и новые идентичности, соответствовавшие требованиям режима. Советская система, как и самодержавие, была кузницей самозванцев. Как и прежде, черта, отделявшая настоящих от ложных, стиралась, а переход из одной категории в другую становился общим правилом, в том числе из‐за того, что привилегированное положение никого не могло застраховать от неожиданной смены политического курса и, соответственно, от молниеносного зачисления во враждебный класс. Размах «бытового» самозванства в СССР свидетельствует о непрочности, непродуманности и плохой организации системы, даже отдаленно не соответствовавшей мифу о «тотальном контроле» государства, созданному историографией времен холодной войны. Что касается популярности темы у советского и постсоветского населения, то миллионные тиражи романов Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» (1928) и «Золотой теленок» (1931), открывшие читателю знаменитого авантюриста Остапа Бендера, говорят сами за себя.