Полное собрание сочинений. Том 4

Такая «апория» решается только тем, что появление и развитие человека и общества есть процессы взаимоподразумевающие и взаимодополняющие. Даже нельзя сказать, что обезьяна поумнела, значит, усложнилось общение, или усложнилось общение, значит, обезьяна поумнела. Это развитие – процесс с такой сильной обратной связью, что, в общем (за частности не берёмся) говорить о какой-то причине или следствии совершенно бессмысленно. Потому говорить и не будем.

Любопытно же иное: а с какого момента можно считать, что сообщество обезьян стало обществом людей? Если у обезьян общества (в собственном, узком смысле этого слова) нет, а у человека есть, то где тот самый скачок от пра-общества к обществу как таковому? Проблема сродни проблеме самого антропогенеза: когда, в какой момент обезьяна стала человеком? Ответ: нет такого момента. Развитие, изменение такого рода есть процесс очень сильно растянутый во времени. Можно (и нужно) даже сказать, что обезьяна – это тот же человек (по части психики), только глупее. Причём отдельные люди ещё и поглупее обезьян будут. Всё, что есть у человека, есть и у обезьяны, и, отдалённо, у какой-нибудь кошки, и, в конце концов, у бактерии. Человек – это всего лишь количественно (и, как следствие, кое-где и качественно) изменённая бактерия. Бактерия же… Впрочем, обо всех этих количественных метаморфозах я писал в «Человек, как он есть» и повторяться, пожалуй, не буду.

Так же и общество. Нет никакого скачка, качественного изменения. Какие-то праосновы общества есть и у вирусов, и у бактерий, и у червей…. В общем, всё, что живёт, как-то общается, тем самым заключается в «обществе» (здесь в самом широком смысле, безотносительно человека). Собственно же общество, общество людское, есть лишь количественно изменённое общество любых живых существ. Хотя снова, как следствие, качественно: писаные законы, выделенные общественные институты…. Но всё это не более чем атрибутика: основы общества те же.