Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Сепаратные действия англичан вызвали большую тревогу французов. Они имели все основания жаловаться, что их жизненные интересы не учтены морским соглашением Лондона с Берлином. Со своей стороны Муссолини увидел в этом эпизоде доказательство неготовности Великобритании к активным действиям против Германии, что она ищет пути аккомодации с Германией безотносительно к нуждам своих потенциальных союзников.

Когда было объявлено о соглашении 21 июля 1935 г. Черчилль немедленно заклеймил его: “Я не верю, что эта изолированная акция Великобритании окажется полезной. Непосредственным результатом будет то, что с каждым днем германский флот станет приближаться по тоннажу к нашим показателям, и это обеспечит ему полное преобладание на Балтийском море, а вскоре этот тормоз на пути к европейской войне исчезнет полностью”. Он особенно опасался утери английских позиций в области авиации. Черчилль предсказал, что к концу 1935 г. германские воздушные силы будут равны по численным параметрам и по эффективности английским. Вспоминая об этом периоде, Черчилль утверждал, что история дала Британии и Франции немало времени - с 1933 по 1935 год - именно в это время потенциальные противники Германии могли создать военно-воздушные силы более мощные, чем германские и тем самым реально ограничить экспансию Германии.

Черчилля называли “агрессивным экстравертом”, но мы согласимся с С.Юнгом и У.Манчестером, что Черчилль был редким типом “экстравертивного интуитивиста”. Вовсе не грубая воля Черчилля изменила ход исторического развития. То была интуиция. Как пишет Юнг: “Интуиция никогда не признавалась одной из общественных ценностей, но она всегда занимала видное место. Черчилль имел чрезвычайный нюх на то, что еще только возникало в нераскрывшейся почке, на то, что готовилось родиться в этом мире… Мысли и чувства - обязательные компоненты выработки убеждений, считались им явлениями второго порядка, не являлись решающими; они уступали той высшей силе, которой являлась интуиция”. Ч.Сноу говорил о том же другими словами: “Верное суждение - замечательная вещь, но она не является столь уж редким явлением. Гораздо более редка глубокая проницательность. Черчилля освещали вспышки этой проницательности… Это было то, в чем мы нуждались. Многие левые деятели видели опасность нацизма, но они не знали как дать нации ощутить эту опасность и объединить ее. Черчиллем же владела могучая проницательность”.