Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

* * *

Британия теряла авторитет среди малых стран. В 1914 году она вступила в войну из-за поруганного бельгийского нейтралитета. Ныне же крупнейшая мировая империя отказывалась гарантировать права нейтралов. Этот поворот британской политики отталкивал потенциальных союзников и усиливал в них профашистские силы. В довольно короткое время выросли ряды фашистских организаций в Австрии, Чехословакии, Польше, Данциге, Болгарии, Румынии, Венгрии. Ослабление Британии давало шанс пронемецким силам в Европе.

28 июля 1936 г. премьер-министр Болдуин слушал Черчилля в кругу делегации членов палаты представителей и палаты лордов. Премьер всегда был хорошим слушателем. Черчилль открыл это совещание: “Первое, мы находимся перед лицом величайшей в нашей истории опасности. Второе, у нас нет никакой надежды разрешить нашу проблему иным путем, кроме как действуя в тесном союзе с Французской республикой. Лишь союз британского флота и французской армии может спасти нас”. На этой встрече Черчилль потребовал рекрутирования пилотов среди выпускников университетов, увеличить выпуск самолетов, обеспечить безопасность портов - Лондона, Бристоля, Ливерпуля, Саутхемптона; определить место функционирования правительства, если Лондон будет разбомблен, обеспечить сохранность запасов нефти, создать прибор для определения летающих предметов - радар, провести мобилизацию военной промышленности.

В ответ Стэнли Болдуин сказал, что милитаризация создаст перерыв в развитии промышленного производства, который “может отбросить внешнюю торговлю страны на много лет назад”. Черчилль парировал: какая польза в британском кредите, если Гитлер установит свою штаб-квартиру в Букингемском дворце, рейхстаг - в палате общин, а англичан загонит в концентрационные лагеря? Премьер-министр заверил парламентариев, что до этого дело не дойдет. Что же так успокаивало умиротворителей в Лондоне и Париже? Мы можем с полным основанием указать на слепую веру в то, что Гитлер не бросится на Запад, что его главная цель лежит на Востоке. Такой спасительной мысли придерживались в Британии Болдуин и Чемберлен. Они полагали, что от Гитлера можно откупиться, что есть цена, заплатив которую можно обратить фокус немецкой динамичности на великую русскую равнину. С этого времени (1936 г.) начинаются активные действия английской дипломатии по умиротворению Германии посредством дипломатических переговоров. Имея теперь перед собой документальные свидетельства, мы видим, что не было цены, ради которой гитлеровская Германия отказалась бы от достижения гегемонии в Европе.

Из современников тех событий яснее всех эту страшную истину на Западе понял Черчилль. Но это понимание отнюдь не увеличило его влияния в стране. Напротив, отойдя от “основной дороги”, он обрек себя на одиночество. Возможно низшей точкой его отстраненности был 1937 год. Американская писательница, прибыв в Чартвел вспоминает, как, прогуливаясь по парку, она увидела Уинстона Черчилля сидящим “на берегу пруда в потертом пальто и поношенной шляпе, трогающего воду палкой, словно в поисках исчезнувшей золотой рыбки”. Это было время, когда Черчилль был максимально удален от центров принятия решений. Скончался Остин Чемберлен, прежде помогавший ему. Умиротворители во главе с Невиллем Чемберленом правили страной. Для Черчилля оставались два поля деятельности - палата общин и пресса. В течение одного лишь 1937 года он написал более ста статей в различных газетах - от правой “Ивнинг стандарт” до левой “Ньюс оф Уорлд”. Его статьи перепечатывали в десятках городов во всем мире. Это был оплот его политического влияния.