А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

С В. А. Жуковским Ф. Н. Глинка и А. С. Хомяков находились в близких отношениях, и их человеческие и творческие судьбы были в поле его зрения. То, что они входили в тесный круг общения с ним, свидетельствует Н. П. Барсуков. «20 января, – рассказывал он о московских событиях 1841 года, – в честь Жуковского A. Д. Чертков дал обед, на который были приглашены Свербеев, Хомяков, Глинка, Шевырев, Орлов, Дмитриев и Погодин; а на другой день был “великолепный ужин у Хомякова”»[397]. Между прочим, в один литературно-событийный ряд ставит Ф. Н. Глинку и А. С. Хомякова князь П. А. Вяземский в письме к М. П. Погодину от 24 января 1844 года[398]. А 29 ноября (11 декабря) 1851 года В. А. Жуковский писал из Баден-Бадена А. И. Кошелеву: «Уведомьте меня о Киреевских, Иване и Петре, и об Авдотье Петровне, о которой давным-давно не имею никакого слуха. Обнимите за меня друга Хомякова и Глинку. Передайте мой дружеский поклон Шевыреву и Дмитриеву, Мельгунову и Свербеевым»[399].

Эстетическую и духовную общность поэтического творчества Ф. Н. Глинки и А. С. Хомякова подчеркивал и их постоянный оппонент А. И. Герцен. В 1845 году в критической статье о «Москвитянине» он не без иронии отмечал: «Светская часть начинается стихами; тут вы встречаете имена Жуковского, М. Дмитриева, Языкова (какое-то предчувствие говорит нам, что в следующей книжке будут стихи г. Ф. Глинки и г. А. Хомякова)»[400]. Оба поэта-мыслителя были в центре событий, связанных с противостоянием славянофилов и западников. При этом обычно указывают только на острую полемичность выступлений А. С. Хомякова, но забывают о том, что завязавшаяся в 1841 году перепалка между «Москвитянином» и «Отечественными записками», четко обозначившая духовные и эстетические размежевания в русской литературе и общественной жизни того времени, была спровоцирована именно выступлением Ф. Н. Глинки в «Московских ведомостях» с хвалебной статьей о первом номере погодинского журнала.

Известно, что как Ф. Н. Глинка, так и А. С. Хомяков внимательно следили в свое время за вызвавшими большой общественный интерес публичными лекциями Т. Н. Грановского и С. П. Шевырева. А. С. Хомяков в письме к Ю. Ф. Самарину отмечал: «Успех Грановского был успехом личным, успехом оратора; успех Шевырева – успех мысли, достояние общее, шаг вперед в науке. Это истинный успех профессора»[401]. Чтение лекций С. П. Шевыревым завершилось большими торжествами, на которых присутствовали и А. С. Хомяков, и Ф. Н. Глинка. Н. П. Барсуков в своей хронике приводит со ссылкой на воспоминания очевидцев описание событий, происшедших 29 апреля 1847 года: «Надо заметить, что известный нам публичный спор Хомякова с Грановским прекратился одновременно с окончанием публичного курса Шевырева, и на обеде в честь последнего, по свидетельству В. П. Боткина, К. С. Аксаков “сводил Грановского и Хомякова для их взаимного примирения, из приличия”. О самом же обеде Боткин писал Анненкову: “Что ж сказать мне вам, мой тысячу раз милый Павел Васильевич? Чем отплатить мне вам за ваше мастерское описание выставки? Разве рассказом обеда, данного Шевыреву, по случаю окончания его публичных лекций? Но он замечателен был только тем, что Шевырев предложил тост за поэзию и за представителя ее Ф. Н. Глинку в особенности”»[402].