Сибирская эпопея

Охотиться на каланов очень легко, поскольку животное, длина которого от морды до хвоста больше метра, неагрессивно и дружелюбно. Самки лежат в воде на спине, обнимая своих детенышей почти так же, как это делают люди. Охотникам достаточно приблизиться к самке на лодке. Одного точного удара палкой хватает, чтобы убить ее. Искусство этой жестокой охоты состоит в том, чтобы действовать очень быстро и не дать самке уйти под воду вместе с детенышем. Красота, изящество, общительность и уязвимость каланов в конце концов тронули Георга Стеллера, хоть он и старался дистанцироваться, как полагалось серьезному ученому, и прятался в панцирь науки. Некоторые его записи позволяют заметить, что Стеллер испытывал слабость к этим животным. По отношению к товарищам по несчастью подобные чувства возникали у него редко. Однажды он застал на берегу двух самок и забрал у них детенышей. Те начали стонать, как стонет раненый человек. Они шли за Стеллером на некотором расстоянии и звали своих малышей голосами, похожими на плач ребенка. Поскольку детеныши слышали этот зов, они тоже принялись стонать, и Стеллеру пришлось спрятаться в снегу и провести там несколько часов, чтобы их унять. Через неделю Стеллер вернулся на то же место и нашел там одну из самок, растянувшуюся на земле. Она даже не попыталась убежать, и Стеллер убил ее. За неделю она так оголодала, что кожа висела на костях.156

Но самое главное открытие Стеллера, самый важный объект наблюдений на протяжении долгих месяцев робинзонады – странное животное, о существовании которого никто не подозревал до кораблекрушения «Святого Петра». Судьбе было угодно, чтобы первым человеком, во всяком случае, первым человеком нового времени, с которым оно встретилось, стал Георг Вильгельм Стеллер. Эта встреча состоялась в первые часы после высадки на берег. Был прилив, и камни находились под водой. Стеллер, стоявший в воде недалеко от берега, заметил странных животных. Их черные спины, блестевшие под солнцем, были похожи на корпус перевернутой лодки. Удивительные звери медленно приближались, каждые несколько минут ритмично выдыхали воздух с шумом, напоминавшим фырканье лошади. Неизвестный вид кита? Гигантский тюлень? Стеллер расспрашивает своих товарищей, которые, тоже добравшись до берега, рухнули, обессиленные, на песок. Никто из них никогда не видел таких созданий и никогда даже не слышал о них. «Может быть, сирена?» – подумал ученый. Не та, которая живет в античных мифах, с лицом женщины и чарующим голосом, но совершенно неизвестный вид, похожий на ламантинов из отряда сирен. Это очень редкое млекопитающее наблюдали только в тропических водах, к тому же по размеру оно было сильно меньше, чем эти морские чудища, которые целыми стадами плавали вдоль берега, не смущаясь взглядов выбравшихся из воды членов экспедиции Беринга. Стеллеру не потребовалось много времени, чтобы понять, что странные животные, пользуясь приливом, поедают водоросли, устилавшие дно бухты. Из-за этого он окрестил их «морскими коровами» (Hydrodamalis gigas или Rythina Stelleri). На протяжении долгих месяцев зимовки эти морские соседи будут изо дня в день плескаться неподалеку от землянок матросов «Святого Петра», развлекать их и, в конечном счете, спасут им жизнь. Взрослая морская корова от морды до конца двойного плавника достигала около 8 м в длину. Она весила от трех до пяти тонн. Стеллер записывает в журнале, что до середины живота зверь походил на тюленя, от живота до хвоста – скорее на рыбу, а пропорциями тела – на лягушку.157 Размеры тоже необычны: объем шеи 2 м, плечи – 3,5 м, «пояс», где тело резко сужается, 6,5 м. Кожный покров черный, плотный и шершавый, «похожий на кору дерева, камень или шагреневую кожу»,158 – пишет натуралист, особенно в части, которая находится ближе к голове. Глаза по размеру как у барана, однако, чтобы их увидеть, нужно поднять много слоев кожи. И, в довершение, корова Стеллера обладала двумя нижними конечностями, длиной примерно в 70 см, которые заканчивались чем-то вроде копыт, имевшими некоторое сходство с лошадиными, но без пальцев и когтей. Эти конечности помогали животным плавать, а также вскапывать дно, чтобы добывать водоросли – их основную пищу. Стеллер первым описал это животное, он останется также и единственным натуралистом, наблюдавшим за ним в условиях обитания. Он писал, что исследовал повадки и поведение этих созданий каждый день на протяжении десяти месяцев вынужденного пребывания на острове, сидя у дверей своего убежища. Морские коровы выбирали мелкие песчаные участки берега, проводили очень много времени неподалеку от устьев пресных ручьев, куда приплывали группами. Они пережевывали еду не так, как другие животные, не зубами, которых у них не было, а при помощи двух белых роговых пластин – двух огромных зубных образований, так хорошо пригнанных друг к другу, что перемалывали пищу не хуже мельницы. Когда они «паслись», то выталкивали вперед молодняк, который всегда охраняли сзади и с боков, помещая в середину стада. Стеллер полагал, что морские коровы были моногамными. Их детеныши появлялись в любое время года, но особенно много осенью. Поскольку Стеллер заметил, что они терлись друг о друга преимущественно весной, он сделал вывод, что самка вынашивала детеныша больше года. Морская корова очень прожорлива и потому держала голову постоянно под водой, нисколько не опасаясь за свою жизнь и не заботясь о собственной безопасности. Во время еды единственное, что она делала, так это высовывала из воды ноздри каждые четыре-пять минут и выдыхала воздух и немного воды, фыркая, как лошадь. Выщипывая водоросли, она понемногу продвигалась вперед, наполовину плывя, наполовину шагая, как это делают коровы или бараны на лугу.159