Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов
- Автор: История Коллектив авторов --, Красильников Сергей Александрович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2184-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов». Краткое содержание книги:
В очерках отражены основные аспекты, характеризующие механизмы формирования и эволюции таких «теневых» элементов социальной структуры, как тылоополченцы, спецпереселенцы, этнодепортанты, конфессиональные маргиналы, лица, подвергшиеся госпроверке («фильтранты»), частные предприниматели.
Представлены основы жизнедеятельности названных групп (социальные статусы, облик, адаптационные практики).
Карательная статистика показывает, что в послевоенное пятилетие на спецпоселении аналогичные трудности испытывала конфессиональная группа истинно православных христиан (ИПХ), представленная крестьянскими русскими семьями, высланными в Сибирь в 1944 г. преимущественно из Рязанской обл. На протяжении послевоенного времени численность ИПХ неуклонно уменьшалась из-за низкой рождаемости и достаточно высокой смертности в сочетании с массовыми арестами и бегством. Так, в 1945 г. в составе ИПХ на одного родившегося пришлось 72 смертных случая, в 1946 г. — 26, в 1947 г. — 5, в 1948 г. — 10, в 1949 г. — 7, в 1950 г. — 1. В общей сложности за 1945–1950 гг. среди членов ИПХ на 40 рождений пришлось 313 смертей (соотношение 1:8). Среди других категорий депортированных соотношение было иным. В частности, для немцев сальдо оказалось положительным — 3:2, для калмыков, равно как и для «бк», это соотношение было отрицательным — 1:2.
Выше уже отмечалось, что в послевоенные годы началось масштабное снятие с учета спецпоселения в регионах, ранее бывших местами массовой крестьянской ссылки. В инициативных письмах регионального руководства «наверх» с мотивацией необходимости данного решения содержалась и информация о демографических характеристиках контингента «бк» к моменту их окончательного освобождения из ссылки. Так, в Томской обл. летом 1949 г. на учете в комендатурах оставалось 14 913 семей (36 241 чел.); мужчины составляли 25,4 %, женщины — 37 %, дети и подростки — 37,6 %. В Кемеровской обл. весной 1953 г. находилось 4020 семей «бк» (11 487 чел.), в их числе 27,8 % мужчин, 40 % женщин, 32,2 % детей и подростков[500]. Для сравнения отметим, что весной 1951 г. среди всех категорий учета «спецконтингента» на поселении в СССР доля взрослого населения составляла 64 %, в т. ч. по категории «бк» — около 57 %, тогда как летом 1953 г. эти показатели равнялись 68 и 67 % соответственно[501]. Демографическая структура «бк» в Западной Сибири на момент их снятия с учета оставалась глубоко деформированной. Громадный (более 10 %) разрыв в представительстве мужчин и женщин и крайне низкий удельный вес детей и подростков наглядно свидетельствовали о том, что на поселении оставались не снятые с учета взрослые средних и старших возрастов и незначительное число детей (0,9 ребенка на семью в Томской обл., 0,5 ребенка в Кемеровской обл.).
С трудом и не без потерь выйдя из первой демографической катастрофы (1930–1935 гг.), когда рождаемость (хотя и на низком уровне) начала превышать смертность, крестьянская семья пережила вторую демографическую катастрофу (1941–1945 гг.), которая так и не была преодолена в началу 1950-х гг. Демографическая структура крестьянской семьи деформировалась и деградировала в силу внешних (политических и социально-экономических) факторов (снятие с учета молодежи, военные и трудовые мобилизации и т. д.) и внутренних (на учете оставались лица средних и старших возрастов, общая трудоспособность которых и репродуктивность женской части в результате естественного старения постоянно уменьшалась). Данный вывод можно проиллюстрировать динамикой демографического состава спецпереселенцев, расселенных в северных (нарымских) комендатурах Западной Сибири. В середине 1932 г. здесь находилось 25,7 % мужчин, 28,3 % женщин и 46 % детей и подростков, в середине 1938 г. — соответственно 28,5, 30,1 и 41,4 % (отдельных данных по регионам нет), осенью 1941 г. в Новосибирской обл. (включала на тот момент территории современных Новосибирской, Кемеровской и Томской областей) — 26,3, 28,7 и 45 %, осенью 1943 г. на территории нынешних Томской и Новосибирской областей — 30, 35 и 35 %, летом 1949 г. в Томской обл. — 25,4, 37 и 37,6 %. Если в 1932 г. (на входе в спецпоселение) на 48 788 семей в нарымских комендатурах приходилось 83 820 детей и подростков (соотношение 1:1,7), то в 1949 г. (на выходе из спецпоселений) это соотношение составило 1:0,9. В годы войны, и особенно в послевоенный период окончательно закрепилась тенденция перехода функции глав семей от взрослых мужчин в силу изначального их дефицита к женщинам, выполнявшим тем самым не свойственную им социальную роль (в спецпоселках Томской обл. летом 1949 г. на 14,9 тыс. семей приходилось только 9,2 тыс. мужчин). Если в начале 1930-х гг. в ссылку на поселение шли хотя и разъединенные, но в значительной мере сложные крестьянские семьи, включавшие в себя три поколения или две и более простых (нуклеарных) семьи, то на протяжении последующих периодов на смену сложным семьям приходили нуклеарные семьи (выделение молодежи). Но при этом первооснова семьи, попавшей на поселение, оставалась по-прежнему неполной, поскольку ролевую функцию главы — мужчины (мужа) вынужденно замещали женщины (жены) и взрослые дети. Такую же замещающую функцию выполняли трудоспособные женщины и подростки в производственной сфере, и не только в военные, но и в послевоенные годы. Деградация демографического и трудового потенциала крестьянской ссылки — такова цена сталинского варианта раскрестьянивания длиной в четверть века.
500
Спецпереселенцы в Западной Сибири… С. 262, 264.
501
Подсчитано по: История сталинского ГУЛАГа… Т. 5. С. 665, 715.