Охота на некроманта

— А ты? Менты тебя ж первого завалят. Спрячешься у тети Лиды в погребе, пока они тут воевать будут?

Егор не ответил, присел и закопался пальцами в гравий. Притягивать он, похоже, умел не хуже червя. Во всяком случае, истончившийся за последнее время костяной доспех тут же начал обрастать бугристыми некрасивыми слоями с буро-черными разводами. Зубцы короны на башке утолщились и загнулись вниз. Изменения происходили поверх, не затрагивая старого: лицо по-прежнему оставалось подвижным, волосы спрятались под шлем, но не исчезли, кисти рук обросли словно бронированными перчатками. Из легкого латника вставший становился рыцарем в очень тяжелом доспехе.

И все равно мерк по сравнению с червем.

Потуги оставаться похожим на человека Егор бросил — сейчас его интересовали только функциональность и защита. В росте он прибавил разом сантиметров десять, а в плечах раздвинулся чуть ли не вполовину.

— Скотина, все вытянул. Мало оставил, — посетовал Егор, и ближайшая темная куча праха, оставшаяся от валета, истаяла на глазах, а затем продолжил: — Нет, не спрячусь. Я говорил — не могу далеко отходить. Вернее, могу, но не хочу. Мне нравится быть при памяти. Живым.

— Хреновый из тебя живой выходит. Тогда отвлеки его, что ли. Я не Марк, у меня в кармане печать стоимостью с район не лежит.

Лука закончил вторую покрышку и сразу открыл третью, прикидывая про себя, в какую сторону ему бежать или, скорее, ползти, учитывая расход сил, уводя червя от Насти, если тот прибьет Егора.

Жаль, раньше никто не додумался бои между вставшими проводить — зрелище обещало быть исключительным.

От нервов линия легла не по плану, и пришлось смять в руке глину и начать заново. Заболела голова. Признаваться, что он боится не только за себя, Князеву, Шушенки, но и за Егора, Лука не хотел. Этак недалеко и до того, что он его человеком считать начнет. А это автоматом крест на карьере некроманта. Потому что упокойник, который не боится вставших, может, и хороший упокойник, но мертвый. Это Насте можно — он ее уволит после того, как вся история закончится, пристроит в НИИ в соседний город, пусть там изучает теорию подъема, диссертации защищает. А самому что делать?

Подленькая мысль, как было бы чудесно, если б червь с Егором раскатали друга друга, мелькнула, но не задержалась. Уж своего мертвого друга детства он как-нибудь сам уложит. Потому что рано или поздно тот захочет согреться. Полученные свежие знания о механизме существования вставших не радовали и иллюзий не оставляли. Захочет. Гарантированно. Но это будет позже.

А вот что они с Егором упустили из виду: червь оказался действительно нормальным вставшим червем. То есть не совсем нормальным — из слишком древних останков людей и жертвенных быков, но в отличие от «деток» — классическим. А то Лука разбаловался на нестандартных явлениях, расслабился: раскатывать никто не спешит, на клешнях носят...

Червь же, не будь дурак, как всякая третья форма, прежде всего попер на упокойника, как гость на пироги с капустой, потому что в гробу он видел переть на костяного короля.