Тысяча незабываемых поцелуев (ЛП)

— Поппи, ты спала некоторое время. С тобой все хорошо, но ты будешь чувствовать себя уставшей. Просто знай, что ты в порядке.

Поппи издала звук, как будто пыталась говорить. Доктор повернулся к медсестре.

— Принесите немного льда для ее губ.

Я не мог больше стоять и бросился к ней, игнорируя слова мистера Личфилда остановиться. Встав с краю ее кровати, я наклонился и обернул руку вокруг Поппи. В это же мгновение ее тело расслабилось, и голова медленно повернулась в моем направлении. Ее глаза затрепетали, открываясь, и она посмотрела прямо на меня.

— Привет, Поппимин, — прошептал я, борясь с комом в горле.

И затем она улыбнулась. Улыбка была небольшой, едва заметной, но она была. Ее слабые пальцы сжали мои со всей имеющейся силой, затем она провалилась в сон.

Я протяжно выдохнул. Но рука Поппи не покидала мою. Поэтому я остался на месте, сидел на стуле возле нее.

Прошел еще один день с еще большим количеством моментов, когда Поппи находилась в сознании. Она не действовала очень осознанно, когда просыпалась, но улыбалась мне, когда фокусировала свое внимание. Я понимал, что часть нее хоть и была в замешательства, но ощущала, что я был здесь с ней. Ее слабые улыбки придавали мне уверенности, что я должен находиться именно здесь.

Позже в этот день, когда медсестра пришла на свою ежечасную проверку, я спросил:

— Могу я переставить ее кровать?

Медсестра перестала заниматься своим делом и приподняла бровь:

— Куда, милый?

Я подошел к большому окну и сказал:

— Сюда. Когда она очнется, то будет видеть улицу. — Я фыркнул от смеха. — Она любит наблюдать рассвет. Сейчас, когда она не подключена ни к чему, кроме капельницы, я подумал, что можно так сделать?

Медсестра уставилась на меня, в ее взгляде я видел сочувствие, а я не хотел его. Я просто хотел ее помощи. Чтобы она помогла мне дать это Поппи.

— Конечно, — сказал она в конце концов. — Не думаю, что это проблема. — Мое тело расслабилось, я подошел к краю кровати Поппи, медсестра к противоположному, мы перекатили больничную койку к окну, из которого открывался вид на сад детского онкологического отделения. Сад как раз находился под голубым небом.

— Так хорошо? — спросила медсестра и опустила тормоз кровати.

— Идеально, — ответил я и улыбнулся.

Когда семья Поппи пришла через некоторое время, ее мама обняла меня.

— Ей понравится, — сказала она. Когда мы сели вокруг кровати Поппи, она двигалась время от времени, но не дольше чем на несколько секунд.

Последние несколько недель ее родители по очереди ночевали в семейной палате в противоположной стороне коридора. Один из них оставался дома с девочками. Чаще всего ее мама оставалась здесь.

Я остался в палате Поппи.

Лежал рядом с ней в ее маленькой кровати каждую ночь. Спал с ней в моих объятиях, в ожидания момента, когда она проснется.