Тысяча незабываемых поцелуев (ЛП)

— Поппимин больна?

Прочистив горло, я кивнул. Его нижняя губа дрожала.

— Но ты любишь ее, — прошептал он, из-за чего мое сердце надломилось. Я снова кивнул, и он положил голову мне на грудь. — Я не хочу, чтобы Поппимин куда-то уходила. Благодаря ей ты разговариваешь со мной. Из-за нее ты стал моим лучшим другом, — он шмыгнул носом. — Я не хочу, чтобы ты снова стал злым.

Каждое его слова было как удар кинжалом в мое сердце. Но эти раны заполнял свет, когда я думал о том, как Поппи привела меня к Алтону. Я думал о том, как она разочаруется, если я буду его игнорировать.

Прижав Алтона ближе, я прошептал:

— Я больше никогда не буду игнорировать тебя, братишка. Обещаю.

Алтон поднял свою голову и вытер глаза. Когда он убрал свои волосы с лица, я не смог сдержать ухмылку. Алтон улыбнулся в ответ и обнял меня крепче. Он не отпускал меня, пока доктор не вошел в комнату. Он сказал, что мы можем пойти и увидеть ее по двое.

Мистер и миссис Личфилд пошли первыми, затем настал мой черед. Я прошел через дверь и замер на полпути.

Поппи лежала на кровати по центру комнаты, а вокруг нее были аппараты. Мое сердце надломилось. Она выглядела такой сломленной, такой тихой.

Никакого смеха или улыбки на ее лице.

Я пошел вперед и сел на стул рядом с ее кроватью. Взяв ее за руку, я поднес ее к своим губам и прижался в поцелуе.

Я не мог сидеть в тишине. Поэтому начал рассказывать Поппи, как впервые поцеловал ее. Я рассказал ей о каждом поцелуе, с тех пор, как нам исполнилось восемь, который помнил, — как они ощущались, что я чувствовал, — зная, что если она слышала меня, она любила каждое сказанное мной слово.

Возрождая каждый поцелуй, который она так бережно хранила.

Вес девятьсот два, которые мы собрали.

И девяносто восемь, которые еще придется собрать.

Когда она очнется.

Потому что она должна.

Нам нужно исполнить обещание.