Каждый последний вздох [litres]

Что-то казалось неправильным. Хрупким. Тонким. Подойдя ближе к дереву, я пробежалась пальцами по его коре. Какие-то кусочки отвалились, превращаясь в пепел. Я отдернула руку.

– Что ты наделала?

Повернувшись на звук голоса, который я слышала только однажды, я не смогла подавить странную дрожь, охватившую меня при виде ее – Лилит. Все в том же прозрачном белом одеянии, она выглядела иначе, чем в прошлый раз. Прежде всего потому, что на груди ее платья растекалось красное пятно – совсем как у меня.

– Как… как ты оказалась здесь? – спросила я, оглядываясь вокруг. – Тебя освободили?

– Освободили? – Ее бледные глаза расширились. – Меня никогда не освободят, и все из-за тебя – из-за того, что ты натворила. Ты убила моего сына – ты убила меня!

Возможно, после смерти я туго соображала, но в ее словах не прозвучало ответа на мой вопрос.

– Я не понимаю.

– Что же тут непонятного? – Она подплыла ко мне, сверкая босыми ногами. – Ты убила его, зная, что это обернется твоей смертью – и моей смертью.

Допустим. Но я понятия не имела, что мой кинжал убьет и ее. Честное слово. Никто ведь не предупреждал об этом. Я-то полагала, что она, как супергерой Твинки, переживет и ядерную зиму.

– Где мы?

Ее кроваво-красные губы изогнулись.

– Между небом и землей.

– Где-где?

– Что, довольна собой? – продолжала браниться она, пропуская мимо ушей мой вопрос. С ее щек сошли все краски. – Ты думаешь, с его смертью – моей смертью – что-нибудь изменится? Зло все равно останется злом. Ад никуда не денется. Темные дела будут свершаться.

– Но это… это остановит Армагеддон, – сказала я, хлопая ресницами.

Она фыркнула.

– Всего лишь на время, но знаешь ли ты, детка, сколько раз мир вплотную подходил к своему уничтожению? Конец неизбежен.

Я закрыла глаза, внезапно почувствовав слабость.

– Но это произойдет не сейчас.

– Никогда еще я не была так разочарована в существе, которое сама создала, – прошипела она, и, когда я открыла глаза, она стояла передо мной – высокая и пугающая, красивая оболочка. – Хоть капля моей крови течет в твоих жилах?

– Да. – Я сглотнула, но тошнота не прошла.

Она закатила глаза – такого же цвета, как мои.

– Сомневаюсь. Я бы произвела на свет что-нибудь поумнее, похитрее, с настоящим инстинктом выживания.

Я попятилась назад, жадно заглатывая воздух, но никак не могла надышаться.

– Страшно подумать, что я прожила тысячи лет, столько всего преодолела и пала от руки собственной дочери. – Лилит негодовала. – Оказавшейся такой подлой. Но мой сын – он чтил меня. Он поклонялся мне, как и положено, но ты убила его. Ты не мое дитя.

– Я твоя дочь, – процедила я, не сводя с нее глаз. – Дочь, которую ты бросила при рождении. И что, черт возьми, ты ожидала от меня после этого?