Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— А потом?

— Он посмотрел на мое окно и вошел в дом. Затем я услышал, как он ушел.

— Куда он пошел?

— К Луи.

— Как ты узнал об этом?

— Когда он вернулся, он был пьян.

— А Тео был в саду?

— Он вышел из винного погреба.

— Он видел, как твой отец стрелял?

— Со своего места он ничего не мог видеть.

— Но он видел тебя у окна?

— Наверно, видел.

— И слышал выстрел?

— Должно быть, слышал.

— С тех пор отец ничего тебе не говорил?

— Нет, ничего.

— И ты ничего ему не сказал?

— Я не решался.

— Марсель думал, что стрелял ты?

— Конечно.

— Поэтому он солгал?

— Я его друг.

Мегрэ машинально погладил его по голове.

— Все, малыш! — сказал он, вставая. Он не добавил: «Вот кто узнал жизнь раньше, чем другие».

Почему? Жозеф не воспринимал все случившееся слишком трагично. Он так привык к подобным ежедневным маленьким трагедиям, что событие это казалось ему не более серьезным, чем все остальные.

— Его посадят в тюрьму?

— Не надолго. Если докажут, что он не целился в Леони Бирар и, следовательно, не собирался ее убить.

— Он хотел только попугать ее.

— Я знаю. Вся деревня будет свидетельствовать в его пользу.

Подумав, мальчик подтвердил его мнение:

— Я думаю, что да: его все очень любят, несмотря ни на что. Он не виноват.

— В чем не виноват?

— Ни в чем.

Мегрэ уже спускался по лестнице, когда Жозеф окликнул его:

— Вы не хотите снять гипс с моей ноги?

— Пожалуй, лучше прислать тебе доктора.

— Вы пришлете его сейчас же?

— Если он у себя.

— Не забудьте.

И когда Мегрэ спустился вниз, услышал, как тот прошептал:

— Спасибо…

Он не пошел через кухню. Солнце уже спускалось за дома, от земли поднимался пар. Все три женщины по-прежнему неподвижно сидели за столом и молча посмотрели на комиссара, когда тот проходил мимо окна.

На церковной паперти священник беседовал с какой-то пожилой женщиной, и комиссару Мегрэ показалось, будто священнику хотелось подойти к нему и заговорить. Он тоже знал правду. Во время исповеди он узнал про ложь Марселя. Но он был единственный, кто имел право ничего не сказать.

Мегрэ поклонился ему, и священник взглянул на него с удивлением. Потом комиссар вошел в мэрию, где застал Даньелу, курившего в ожидании его сигару. Он вопросительно посмотрел на комиссара.

— Можете освободить учителя, — сказал Мегрэ.

— Это Жозеф?

Мегрэ отрицательно покачал головой.

— Кто?

— Его отец. Марселин.

— Значит, мне следует его арестовать?

— Я должен сначала сказать ему два слова.

— Марселин признался?

— Он в таком состоянии, что ни в чем не может признаться. Если хотите, пойдемте со мной…

Они направились к гостинице, но Мегрэ вспомнил о своем обещании и пошел к дому доктора. Позвонил.