Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

Жанвье положил перед ними бумагу и ручку. Теперь, поняв наконец, что изворачиваться бесполезно, они перестали препираться по каждому поводу и, даже не прочитав протоколы допросов, подмахивали их по очереди с лицами, на которых было написано отвращение

Мраморные часы показывали несколько минут четвертого. Большинство кабинетов в здании Уголовной полиции тонуло в темноте. Тишину прерывали только доносившиеся издалека автомобильные гудки да визг тормозов такси, скользивших по мокрому асфальту. Когда вчера их привели сюда, в коридорах тоже было пусто, потому что еще не было и девяти утра. С неба сыпал мелкий, угнетающий дождь.

Прошло тридцать часов, которые арестованные провели в этих стенах, пока Мегрэ и пять его помощников, меняясь, проводили дознание, допрашивая их то всех одновременно, то по одному.

— Кретины! — констатировал комиссар, как только их ввели. — Эти продержатся недолго.

Таких тупиц всегда трудно заставить говорить правду: они воображают, что, не отвечая на вопросы или говоря заведомую чепуху, опровергая то, что сами же утверждали пять минут назад, можно выкрутиться. Они уверены в своей изворотливости и сначала неизменно начинают куражиться — «Месье думал, что со мной ему будет легко?»

Уже несколько месяцев они «работали» в районе улицы Ла Файет, пробивая отверстия в стенах домов, репортеры уголовной хроники прозвали их «дыроколами». Анонимный телефонный звонок помог взять их с поличным.

На дне чашек было еще по нескольку глотков кофе: маленький эмалированный кофейник, изрядно поработавший эти сутки, стоял на плитке. Лица у всех были серые, стянутые усталостью. Мегрэ выкурил уже столько, что саднило в горле. Он дал себе слово, что как только разделается с этой троицей, сходит с Жанвье поесть лукового супа. Сонливости не было совершенно. Около одиннадцати вечера он почувствовал было неожиданный приступ усталости и пошел в свой кабинет немного вздремнуть, но теперь даже и не думал о том, чтобы лечь.

— Попроси Ваше, чтобы препроводил арестованных.

Они как раз выходили из комнаты инспекторов, когда зазвонил телефон. Мегрэ снял трубку.

— Это кто? — услышал он.

Комиссар нахмурился и выдержал паузу. На другом конце провода продолжали допытываться:

— Жюссье?

Так звали инспектора, который должен был дежурить сегодня ночью, но Мегрэ еще в десять вечера отправил его домой.

— Нет. Здесь Мегрэ, — буркнул он.

— Прошу прощения, господин комиссар. Это Раймон с центральной.

Раймон звонил из соседнего здания, где в огромном помещении располагался центральный диспетчерский пульт парижской Уголовной полиции. Почти на каждой улице находились специальные сигнальные устройства. Стоило разбить стекло и нажать на кнопку, как на огромной карте, занимающей целую стену диспетчерской, зажигалась лампочка. Дежурный полицейский тут же отвечал: «Уголовная полиция. Слушаю».

Иногда причиной вызова была обычная драка, иногда оказывал сопротивление пьяница, иногда звонил патрулирующий свой участок инспектор и просил помощи.