«Быть может за хребтом Кавказа»
- Автор: Эйдельман Натан Яковлевич
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: «Наука» Главная редакция восточной литературы 1990
- ISBN: 5-02-016705-3
- Жанр: История
Электронная книга - ««Быть может за хребтом Кавказа»». Краткое содержание книги:
Тема книги — Россия и Кавказ XIX столетия, русская общественная мысль, литература в кавказском контексте.
На основе многочисленных документов, как опубликованных, так и обнаруженных в архивах Москвы, Ленинграда, Тбилиси, Иркутска, представлены кавказские дела, планы Грибоедова, Пушкина, Лермонтова, Огарева, Льва Толстого, декабристов.
Книга показывает, что кавказские встречи, впечатления лучших людей России оказали заметное влияние на их биографию и творчество.
20 июля 1836 г. «государственный преступник» Александр Одоевский навсегда покидает Восточную Сибирь и в сопровождении урядника Федора Южакова отправляется в распоряжение западносибирского генерал-губернатора; на всякий случай тому сообщаются и приметы нового поднадзорного: «Рост 2 аршина 8 вершков, лицом бел, волосы на голове темно-русые, глаза карие, нос продолговат… Греко-российской веры; мастерства не знает, холост» [ГАИО, ф. 24, оп. 3, к. 9, № 206, л. 13, 9].
Сибирские концы далеки, путь от Иркутска до Ишима занимает почти месяц: 16 августа Александр Одоевский доставлен на место.
29 июля 1836 г. генерал Одоевский посылает радостное известие в Петербург Владимиру Одоевскому: «Верно Вы знаете […], что Саша мой подвинут ко мне — он будет в Ишиме, тут, где я стоял с полком моего имени назад тому 36 лет. По первому снегу поеду с нетерпением, я надеюсь его там видеть непременно. Не правда ли, что странно будет его там именно мне его видеть, обнять и прижать его к сердцу после 10-летней убийственной отлучки? […] Вы вообразить себе можете радость мою, получа сие известие приятное от друга единого моего, которая по письму моему к князю просила и хлопотала за меня и Сашу»; речь, понятно, идет о кузине Е. А. Паскевич.
Далее следуют строки, с которых, как мы сейчас понимаем, уже начинается следующее географическое перемещение Александра Одоевского: «Саша мой Вам кланяется, с последним его письмом, от апреля 30, прислал он прелестную мне Елегию, покажите ее князю Петру Вяземскому, скажите мне и Ваше мнение, прошу Вас — вот с нее копия, в которой, может, и есть ошибки, что прошу поправить; ибо тороплюсь не упустить почту — и читать ее мне некогда» [ПБ, ф. 539, оп. 2, № 827, л. 11–12].
Элегию Одоевского мы знаем, стихи горькие и покаянные:
Вполне вероятно, что Элегию передали наследнику во время его путешествия в Западную Сибирь (см. [Одоевский. Кубасов, с. 92]); есть легенда, что царь и Бенкендорф были растроганы. Так или иначе — стихи создавали возможности для новых «интриг»… И. С. Одоевский в ряде писем интересуется откликом, который строфы сына вызвали в Петербурге; 16 декабря 1836 г. благодарит В. Ф. Одоевского за «прекрасное письмо» от 16 октября: «Вы доказали свой интерес и участие в положении Вашего бедного кузена»; особую благодарность И. С. Одоевский выражает «доброму и милому князю Вяземскому, который всегда выказывал мне столько дружбы…» Одоевский-отец надеется на счастливые последствия от присылки таких стихов; он только что потерял четырехлетнего ребенка от второго брака и пишет В. Ф. Одоевскому: «Как Вы счастливы, добрый друг, не имея детей, Вы не испытали горя, подобного моему: не считая старшего, я потерял в жизни шесть детей»; и тем больше радости и надежды на встречу в Ишиме с Александром: «Теперь он приблизился с шести до двух тысяч верст» [ПБ, ф. 539, оп. 2, № 827, л. 13–14, франц. яз.]. Через две недели, 30 декабря 1836 г., И. С. Одоевский снова пишет Владимиру Федоровичу: «Прошу сказать почтенному и столь благотворительному князю Петру Андреевичу Вяземскому, что вышеписанное письмо с Елегией послано так, как он научил меня, через брата княгини Вашей — попросите его, чтоб он умолил Ивана Павловича найти такую минуту, удобную, чтоб мне в просьбе моей не отказали»; при этом генерал просит сообщить при случае «мнение Ваших поэтов относительно Елегии Александра» [там же, л. 15–16].
Как видим, Вяземский и Владимир Одоевский учат отца, как ему действовать, показывают письма каким-то важным, влиятельным лицам (может быть, Иван Павлович — описка, вместо: Иван Федорович, т. е. Паскевич).
Меж тем — это последние месяцы жизни Пушкина; Вяземский и В. Ф. Одоевский в ту пору ближайшие его сотрудники и друзья, в Элегии же Одоевского удивительная перекличка с пушкинским «Арионом»: Пушкин тоже повествует о «челне», который опрокинут «вихрем», поэт чудом уцелел; но «погиб и кормщик, и пловец». Одоевский же как бы ведет рассказ от имени погибшего:
Мы отнюдь не настаиваем, что Пушкин познакомился с Элегией, хотя это очень возможно. Только подчеркиваем, что накануне гибели величайшего поэта именно в его кругу делались попытки спасения первого поэта каторги; попытки, фатально приближавшие его гибель.