«Быть может за хребтом Кавказа»
- Автор: Эйдельман Натан Яковлевич
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: «Наука» Главная редакция восточной литературы 1990
- ISBN: 5-02-016705-3
- Жанр: История
Электронная книга - ««Быть может за хребтом Кавказа»». Краткое содержание книги:
Тема книги — Россия и Кавказ XIX столетия, русская общественная мысль, литература в кавказском контексте.
На основе многочисленных документов, как опубликованных, так и обнаруженных в архивах Москвы, Ленинграда, Тбилиси, Иркутска, представлены кавказские дела, планы Грибоедова, Пушкина, Лермонтова, Огарева, Льва Толстого, декабристов.
Книга показывает, что кавказские встречи, впечатления лучших людей России оказали заметное влияние на их биографию и творчество.
Не пустили Волконского; не пустили другого бывшего генерала — Михаила Фонвизина. Одновременно отказали в Кавказе и осужденному декабристу совсем другого «чина и положения» — Мозалевскому: прапорщик Черниговского полка, посланный Сергеем Муравьевым-Апостолом, чтобы взбунтовать Киев, он, конечно же, встретит на Кавказе своих прежних солдат; ведь туда отправлена бóльшая часть старого Черниговского полка. Бывший офицер и его бывшие солдаты с оружием в руках: этого никак нельзя допустить!
Мозалевский остается в Сибири, где вскоре умрет от болезней и тоски…
Тут пора отметить, что на войну и выслугу просились далеко не все декабристы.
В 1837 г. (как раз в то время, когда Одоевский и его друзья собираются на Кавказ) наверх идут просьбы двух несчастных женщин. Анастасия Якушкина по-французски умоляет наследника (будущего Александра II): «Разлученная с моим мужем в возрасте 18 лет, я не могла разделить его изгнание, обремененная двумя детьми, чей возраст требовал материнской заботы. О монсеньер, Вы, кому назначено судьбою быть утешителем несчастных, будьте и нашим утешителем […] Не отвергайте просьбы женщины, несчастной матери»; Якушкина просит перевести мужа на гражданскую службу «в Киев или какие-нибудь другие южные губернии».
К этой просьбе присоединилась Екатерина Федоровна Муравьева: «Я имею двух сыновей, которые после всех потерь составляли некогда единственное мое счастие, они в Сибири более уже десяти лет, а ныне поселены в Иркутской губернии»; ходатайствуя за сыновей, Никиту и Александра Муравьевых, мать умоляет «по расстроенному здоровью старшего (Никиты), лишившегося в Сибири добродетельнейшей жены, оставившей ему малолетнюю дочь слабого сложения, перевести их в Киевскую или Воронежскую губернию, если же нельзя — то в Западную Сибирь в Ялуторовск, „дабы не такое ужасное пространство разлучало меня с ними“».
Царь, прочитав прошение, велел спросить, не желают ли Муравьева и Якушкина, чтобы их дети были «определены рядовыми в Отдельный Кавказский корпус» [ЦГВИА, ф. 1, оп. 1, № 1150].
Ни Якушкин, ни Муравьевы, однако, не пожелали такой милости.
Михаил Лунин, как уже говорилось, признавал объективную прогрессивность российских войн на Кавказе, но не связывал с этим вопрос об участии в них декабристов… Летом 1837 г., как раз тогда, когда семеро «прощенных» двигались на Кавказ, Лунин записывает резкие слова: «Мне стало известно, что некоторые наши политические ссыльные изъявили желание служить в Кавказской армии, чтобы вернуть себе милость правительства. Они правы. Однако было бы неосторожно решиться на такой шаг, не подвергнувшись прежде небольшому испытанию. В первый день получить пятьдесят палочных ударов, на второй сто, на третий двести, что вместе составит триста пятьдесят палочных ударов. После такого испытания можно будет сказать: достоин, достоин…» [Лунин, с. 40].
Эта ирония адресована многим, и, может быть, более всего Александру Ивановичу Одоевскому…
Мы не будем отстаивать правоту тех, кто не шел на Кавказ, и тех, кто просился: подавляющее большинство этих людей сумело отыскать благородные, честные пути и там, и тут…
Но вот Одоевскому — лучше б не ехать… Ох, уж это наше знание ответа, знание того, что с ним произойдет! Иногда оно гнетет историка, который мечтает каждый раз быть если не «создателем», то хоть первооткрывателем случившегося.
И все же не для кавказских пуль и лихорадки был рожден на свет Александр Одоевский (впрочем, и не для сибирской тоски).
Глава 8
Мой милый Саша
Как от любви ребенка безнадежной…