Миролюбивый поход

Второй раз народившимися на свет посчитали себя уцелевшие красноармейцы отделения Сидоренко, съежившиеся в своих неглубоких окопчиках в ожидании неминучей смерти, когда их ненадежные брустверы неожиданно перестали разметываться густыми пулеметными очередями и прекратился сплошной посвист пуль, поневоле не дающих поднять голову. Гораздо реже стали раздаваться и короткие очереди автоматических башенных пушек со стороны немцев; прекратилось длинное тарахтенье их пулеметов. Зато в разы участилась пальба с восточного берега: грохали, чуть ли не залпами, пушки; длинно, но как-то незнакомо строчили пулеметы и густо трещали винтовки. Наши подошли? Танковый батальон с приданной пехотой поспешил? Или другая часть?

Сидоренко осторожно выглянул сперва в сторону переставших по ним долбить немцев, а потом назад, на восточный берег. Три уцелевших немецких броневика медленно отступали задним ходом, не разворачиваясь, их пехота тоже бежала обратно, а развернувшиеся на другой стороне реки в боевой порядок, судя по мундирам, поляки чихвостили фашистов в хвост и в гриву. А где наши? На том берегу оставались две бронемашины и, наверное, отделение пехоты. Погибли? От немцев или от поляков? Так поляки враги или союзники против почему-то напавших немецких «союзников»? Аж голова кругом. Мать его перемать во всю ивановскую.

Вслед за своим командиром стали подниматься в узких окопчиках и отряхиваться основательно присыпанные землей красноармейцы. Крутили головами в пыльных касках и пытались разобраться в ситуации. Один из бойцов пальцем показал Сидоренко на едва видимую из-за обрывистого западного берега пыльно-зеленую башню советского бронеавтомобиля, продолжавшую, судя по вспышкам, переходящим в быстро рассасывающиеся на ветру серые облачка, посылать в фашистов снаряд за снарядом. Неподалеку от нее часто бухали низенькие едва выглядывающие пушечки, и длинно садил станкОвый пулемет, явно не наш максим. Похоже, союзники и враги в этом нелепом бою поменялись местами.